булькала, чёрные слёзы туши текли из её глаз, пузыри слизи из горла стекали по подбородку. Используя свою мощную руку, Джон снова и снова двигал её голову вдоль своего члена, шлёпая её носом о свой пресс, пока нити слюны не соединили его торс и её лицо.
— Если я услышу от тебя ещё хоть слово дерьма, я вообще не буду тебя трахать! — выплюнул он. — Ты, грязная, облизывающая жопы ёбаная помойка!
Он оттащил её от своего члена, Джен застонала, как шлюха, когда слюна хлынула у неё изо рта. Джон схватил её за горло, заставив снова застонать.
— А теперь извинись за то, что ведёшь себя как сука!
— Я... прости! — прохрипела Джен. — За то, что я такая су— ГЛУУУУУУРК!
Джон даже не дал ей закончить, снова вгоняя свой длинный член ей в глотку до самого желудка. Он схватил пригоршню её обесцвеченных волос и продолжил использовать её горло, как мастурбатор, ещё несколько секунд, пока руки Джен не обмякли. Как только она полностью успокоилась, подавившись членом, он швырнул её лицом вниз на кровать, раскинув руки... и вставил свой член в её задницу, погружая его глубоко и начиная долбить её ягодицы. Она издавала только булькающие, стонущие звуки.
Вера наблюдала за всем этим, кусая губу от возбуждения. У Джона действительно было много сторон; тот милый и добродушный молодой человек, с которым она провела ночь, исчез, когда он разбирался с Джен. Часть её предположила, что это полезный урок: если она хочет узнать Джона, ей нужно узнать его по-настоящему. Не какую-то идеализированную версию. Даже в свои юные годы она была достаточно мудра, чтобы понимать это.
А ещё... было чертовски горячо видеть, как он буквально разрывает задницу Джен. Вера глубоко покраснела от этого тайного признания, и если она надеялась, что он скоро вернётся к ней и снова начнёт её трахать, ей не пришлось долго ждать исполнения желания. Джон вошёл в ритм — он трахал Джен, делая десять-пятнадцать долгих, жёстких толчков, погружая свой член до основания... затем вытаскивал и входил в Веру, так же глубоко проникая в её задницу.
И Джен была не единственной, кто получал «указания». Трахнув Веру, он говорил ей, как двигаться и чего он хочет — приказы, которым она с радостью и энтузиазмом следовала. Джон чувствовал, что Вера жаждет одобрения, а также подтверждения всей работы, которую она проделала, чтобы иметь такую потрясающую задницу. Он дал ей это и больше, задавая вопросы, чтобы вытащить её из раковины и заставить признаться, чего она на самом деле хочет.
Тебе нравится?
— Да!
Тебе нравится быть готовой для меня всегда?
— Да! Мне это нравится!
Кому принадлежит эта задница?
— Тебе!
Он не был грубым, просто твёрдым — и Вера отвечала на его твёрдость, признаваясь, пусть и не словами, что готова на почти всё ради мужчины, которым восхищалась... даже если стеснялась озвучить детали.
Джон переключался между тем, чтобы доводить Веру до предела, и откровенно называл Джен шлюхой и дрянью, что та не только любила, но и заслужила. Как бы ни отличались эти методы, когда дело доходило до принятия его члена, между двумя женщинами была ничья. У обеих были потрясающие пухлые задницы, и обе могли принять каждый дюйм его толстого, тяжёлого мяса в свои горячие, сжимающие, массирующие молодые дырочки. Джен раздвигала щёки и умоляла о большем, демонстрируя свою розовую, зияющую дырку, из которой сочилась сперма. Вера опустилась на бок и приподняла верхнюю щёку, как крышку сундука с сокровищами, позволяя ему увидеть вес этой полушарии, прежде чем он вогнал в неё свой член. Вскоре у
Пантера. Деньги, ебля в два ствола