за ее платье, за ложбинку груди, за ноги, которые казались бесконечными. Она чувствовала их желание, как тепло костра, и это разжигало в ней огонь.
Алекс вошел через несколько минут, его сердце стучало в такт музыке. Он занял место у барной стойки, заказав виски с колой, и сделал вид, что просто наслаждается вечером. Но его глаза, словно радары, нашли Марину. Она уже была на танцполе, ее тело двигалось, как жидкий шелк: бедра покачивались, руки скользили по талии, грудь вздымалась в ритме. Платье натягивалось при каждом движении, подол задирался, обнажая полоску кожи над чулками. Она была магнитом, и мужчины начали стекаться к ней, словно хищники, почуявшие добычу.
Первым подошел высокий брюнет с татуировками, проступающими из-под рубашки. Его рука легла на ее талию, пальцы сжали кожу, притягивая ближе. Марина не отстранилась — она прижалась к нему, ее попка сладостно потерлась о его пах, чувствуя, как он твердеет. Он наклонился к ее уху, его дыхание было жарким, слова тонули в музыке, но она рассмеялась, ее рука скользнула по его груди, дразня. Другие мужчины присоединялись: один обнял ее сзади, его руки скользнули по бедрам, другой танцевал напротив, его пальцы касались ее талии. Она кружилась между ними, ее попка терлась о их члены, скрытые под брюками, а их руки становились смелее, сжимая, лаская, исследуя.
Алекс смотрел, его пальцы стиснули стакан, виски обожгло горло. Клетка была беспощадной: его член бился в стальных оковах, выделяя смазку, но облегчения не было. Ревность раздирала его, как когти, но похоть была сильнее. Он видел, как Марина играет с этими мужчинами, как она наслаждается их желанием, и это сводило его с ума. Ее глаза мельком находили его, и в них читалась насмешка: она знала, как он страдает, и это подстегивало ее.
Марина, танцуя с татуированным брюнетом, прижалась к нему ближе, ее губы коснулись его уха. Она шепнула что-то, ее голос был как яд, сладкий и смертельный. Он кивнул, его глаза горели, и они направились к коридору, ведущему к туалетам. Алекс, притворяясь, что идет за добавкой, последовал за ними, его ноги дрожали от возбуждения. Он вошел в мужской туалет, прячась за углом, где мог видеть через приоткрытую дверь кабинки.
Марина толкнула мужчину к кафельной стене, ее губы вцепились в его в жадном, почти животном поцелуе. Ее язык сплелся с его, руки рвали пуговицы его рубашки, обнажая татуированную грудь. Его пальцы задрали ее платье, обнажив голую попку, и он сжал ее так сильно, что на коже остались красные следы. Она застонала в его рот, ее ногти впились в его плечи. Опустившись на колени, она расстегнула его джинсы, и его член — толстый, с пульсирующими венами — вырвался наружу. Ее губы обхватили головку, язык закружился, слизывая солоноватую смазку. Она сосала жадно, ее горло хрипело, слюна стекала по подбородку, капая на кафель.
— Да, сука, глубже, — рычал он, схватив ее за волосы и толкая член в горло.
Марина задыхалась, ее глаза слезились, но она не останавливалась, ее рука скользнула между ног, лаская мокрую киску. Алекс смотрел, его дыхание стало рваным. Он видел, как его жена становится шлюхой для чужака, как ее губы растягиваются, как она стонет от собственного возбуждения. Клетка душила его член, но зрелище было слишком мощным: он чувствовал, как оргазм подступает, но не мог ничего сделать. Марина поднялась, развернулась и уперлась руками в стену, ее попка выгнулась, маня. Мужчина плюнул на пальцы, растер слюну по ее киске и вошел одним резким толчком. Она закричала, ее тело сотрясалось от его ударов,
ПЕРВЫЙ РАЗ ЗАМУЖЕМ