просила ещё. Лица не было, имени тоже, но я знал, что это про маму. Он даже упомянул, как снимал всё на телефон, и обещал, что видео будет бомбой. Комментарии под постом уже начали появляться — похабные, жадные до подробностей.
Следующие пару дней прошли как в тумане. Я почти не разговаривал с мамой — она вела себя как обычно, готовила завтраки, шутила, спрашивала про учёбу, но я не мог смотреть ей в глаза. Каждый раз, видя её, я вспоминал её стоны, её тело, скачущее на Алексее, и его телефон, снимающий всё это. Я знал, что он выложит видео, и каждый вечер проверял его сайт, обновляя страницу.
На третий день, поздно вечером, я зашёл на сайт и увидел новый пост с заголовком: «Новая сисястая мамочка в деле! Лучшая ночь в моей жизни». Я щёлкнул по видео, и, конечно, там была она — моя мама, Анжела. Лицо зацензурено, но я узнал её тело, её движения, её стоны. Видео начиналось с того, как она снимает платье, затем сцена между её грудей, её скачка на нём, и, наконец, момент, когда он трахал её раком и кончил внутрь. Подпись гласила: «Эта горячая штучка знает, как доставить удовольствие. Скоро ещё контент с ней, не переключайтесь!».
В свою очередь, в душе я надеялся, что мама так себя повела, только из-за стечения многих обстоятельств: отец в командировке и у нее давно не было секса, корпоратив, алкоголь, танцы. Вот мама и позволила себе немного лишнего.
Прошло две недели, и новых постов на сайте Алексея не появлялось. Может, мама действительно поняла, что совершила ошибку? Может, она поняла, что поступила неправильно, и отшила Алексея? Дома она вела себя как обычно — готовила завтраки, шутила, спрашивала про учёбу, и я почти поверил, что всё позади.
Спустя месяц с момента как Алексей выложил пост, я возвращался домой после института. Подойдя к квартире, я заметил, что дверь заперта, хотя мама обычно оставляла её открытой, зная, что я скоро вернусь. Я достал ключ, открыл дверь и вошёл. Из кухни мне навстречу вылетела мама. Её вид заставил меня замереть. На ней была тонкая белая блузка, надетая на голое тело, застёгнутая так поспешно, что пуговицы были пропущены, и ткань натянулась на её огромных грудях. Её соски, тёмные и твёрдые, отчётливо торчали сквозь тонкую ткань, а глубокий вырез едва сдерживал её пышные сиськи, которые, казалось, вот-вот вывалятся. Юбка была задрана на одном бедре, обнажая край чёрных трусиков, а её тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, были взъерошены, будто она пыталась их пригладить в последнюю секунду. Щёки её пылали, губы были слегка припухшими, а взгляд метался, выдавая панику.
— Егор! — воскликнула она, её голос был слишком громким, почти срывающимся. — Ты... ты уже вернулся? Я не слышала, как ты вошёл.
Я стоял, не в силах отвести взгляд от её растрёпанного вида. Внутри всё сжалось — я знал, что это значит, но не хотел верить. Она нервно одёрнула юбку, пытаясь поправить блузку, но это только сильнее натянуло ткань, отчего её груди ещё больше выделились.
— Мам, ты чего такая? — спросил я, мой голос был хриплым, хотя я старался звучать спокойно.
Она замялась, её пальцы теребили край блузки, а глаза избегали моих.
— Да ничего, Егор, — сказала она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Просто... коллега зашёл, помог донести сумки из магазина. Ты же помнишь, он был с нами на корпоративе? Ну и... я пригласила его на чай. Он уже уходит.
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Из кухни
Как я стал бесполым часть3