— Ох, Егор... — шепчет она, её мультяшно-нежный голос дрожит от возбуждения. — Ты... просто невероятный.
Она опускается ещё ниже, сбросив свои Кроксы. Её большие ступни поджимаются под ней, и она наклоняет голову. Её пухлые губы начинают неистово покрывать поцелуями его "хозяйство" — сначала мягко, почти дразняще, касаясь яичек, затем скользя по стволу, обводя каждую вену, добираясь до головки. Её движения становятся всё более страстными, она будто отдаётся моменту, забыв о том, что они в её кабинете. Её длинные волосы падают на его бёдра, а её руки нежно, но уверенно обхватывают его, удерживая, пока она продолжает свои ласки.
Егор, всё ещё зафиксированный ремнями, чувствует, как волны удовольствия захлёстывают его. Чувствует тепло ее рта, мягкость языка и прерывистость возбуждённого дыхания на своей мошонке. Он смотрит в зеркало на стене, и отражение бьёт его, как молния: Анна, эта огромная, величественная женщина, на коленях перед ним, её пышные формы колышутся, её большие ступни поджаты, а её губы жадно исследуют его. Он видит своё собственное лицо — смесь шока, возбуждения и предвкушения. Он мечтает о ней, о том, как он сам будет целовать и лизать её всю — от её длинных волос до её больших пят, которые так манят его. Он представляет, как его руки скользят по её широким бёдрам, как его губы касаются её арбузных грудей, как он отдаётся ей полностью, утопая в её масштабах.
— Анна... — хрипло выдыхает он, его голос дрожит, а тело напрягается в ремнях. — Я хочу... тебя всю... с головы до пят...
Её глаза вспыхивают, она на мгновение отрывается от его члена, чтобы взглянуть на него. В зеркале он видит её улыбку — смесь игривости и желания. Она медленно проводит языком по губам, будто смакуя его слова, и её рука нежно сжимает его член, усиливая его возбуждение.
— Всю, говоришь? — шепчет она, её голос теперь почти рычание, несмотря на его мультяшную мягкость. — Это можно устроить, Егор... но сначала...
— Она снова наклоняется, её губы возвращаются к нему, но теперь её движения медленнее, более дразнящие, как будто она хочет растянуть этот момент.
Зеркало отражает их обоих: его уязвимость, её власть, их обоюдное желание. Анна чувствует, как её собственное возбуждение нарастает — её фантазии становятся реальностью, и мысль о том, что Егор хочет её так же сильно, только подогревает её. Она большая девочка, и этот момент — её триумф.
Анна, будто решившись на последний шаг, медленно поднимает руки к своему медицинскому топу. Её движения дразняще неторопливы, она бросает взгляд на Егора, ловя его реакцию в зеркале. С лёгким движением она стягивает топ через голову, обнажая свои арбузные груди — тяжёлые, упругие, с тёмными сосками, которые уже напряжены от возбуждения. Они вываливаются на волю и колышутся, когда она чуть наклоняется вперёд, и Егор невольно выдыхает, его глаза расширяются. Зеркало отражает её величественную фигуру, и он видит, как её груди сияют в мягком свете кабинета.
— Нравится? — шепчет она, её голос дрожит от смеси игривости и похоти. Она наклоняется ближе, берёт его член в свои длинные пальцы и медленно направляет его между своими грудями. Её кожа тёплая, мягкая, и она сжимает груди, обхватывая его ствол, создавая тугое, влажное тепло. Егор стонет, его тело напрягается в ремнях, а его взгляд мечется между её лицом и их отражением в зеркале.
Анна начинает двигаться, её груди скользят вверх и вниз, обнимая его член, а головка, влажная и пахучая, то и дело касается её подбородка, щёк, губ. Она подначивает его, нарочно прижимаясь
Мой любимый папочка