но, видимо, потому, что ожидала куда более сильного шлепка. За первым ударом последовали еще четыре.
— Ну, как?- спросил он.
— Слабо, так с ними ничего не выйдет.
Николай Петрович взял узкий ремешок на такой же рукоятке и снова нанес по ягодицам соседки пять резких ударов.
— Этот лучше, - прокомментировала она, - но все равно слабо.
Следующим инструментом был паддл, отполированный до блеска попами вожатых в лагере. Удары получились звонкими, а Варвара Сергеевна ощутимо вздрагивала и ойкала. Ее незагоревшая попа стала ощутимо розоветь.
— Лучше, давай остальные.
— Беру розги!
Пять ударов пластиковыми розгами заставили Варвару Сергеевну взвизгивать и вилять задом, на котором остались отчетливо видимые полоски.
— Это подойдет, - сказала она, отдышавшись, - а есть еще что-нибудь?
— Есть еще скакалка, сейчас попробую.
Николай Петрович взял со стола гимнастическую скакалку, сложил ее вдвое, и со всего размаха отвесил два удара по попе соседки. На этот раз женщина закричала намного громче, а поперек ягодиц вспухли красные полоски.
Доктор отложил скакалку и провел пальцами по ягодицам Варвары Сергеевны, оценивая результат.
— Что скажешь?- спросил он.
Соседка ответила не сразу:
— Ужас!
— Для твоей кожи это слишком, давай остановимся на розгах.
— Давай.
— Кстати, мы не договорились, а сколько ударов тебе всыпать?
— Пятьдесят розог, только горячих! А то, что ты сейчас делал, не в счет. И по ляжкам тоже не забудь пройтись!
— Понял.
Николай Петрович снова взял пластиковую розгу, помахал ей в воздухе, и со всей силы вытянул Варвару Сергеевну по ягодицам. Женщина снова взвизгнула и дернула попой. Он стал равномерно, про себя считая удары, обрабатывать ее ягодицы, а потом и бедра, стараясь не попадать по прежним следам. От каждого удара соседка дергалась и визжала сильнее, останавливаясь только чтобы перевести дыхание; из ее глаз вскоре брызнули слезы. Полоски, оставляемые розгой, постепенно сливались друг с другом, и к концу порки ягодицы и бедра Варвары Сергеевны стали красными. Наконец, Николай Петрович досчитал до пятидесяти и сделал паузу. Тишину нарушали только тяжелое дыхание и всхлипывания соседки.
— Готово, - произнес он, - но я думаю, что тебе нужно всыпать еще для надлежащего эффекта.
— Нет, нет, пожалуйста, не надо! - заохала сквозь слезы Варвара Сергеевна.
— А я считаю, что надо! За то, что не побрила лобок, за то, что воду в попе не удержала с первой попытки, дам еще десять ударов!
Николай Петрович продолжил наказание. Розга снова рассекла воздух со свистом, сочно щелкая женщину по голому телу. Варвара Сергеевна уже не визжала, а тонко подвывала, пытаясь дергать ногами, а ее поротые ягодицы сжимались и разжимались в такт ударам. Отсчитав дополнительную порцию ударов, Николай Петрович отложил розгу и не спеша отстегнул ремни, держащие женщину на скамье.
— Ну что ж, - сказал он, - думаю, на сегодня хватит.
Варвара Сергеевна, все еще всхлипывая, поднялась со скамьи, и, вытирая заплаканные глаза принялась благодарить доктора за науку.
Потом, успокоившись и приведя себя в порядок, она сказала, что через неделю хочет, чтобы доктор так же порол Веру и Любу, а потом и ее. На этот раз местом проведения наказания была назначена квартира Варвары Сергеевны.
Дочери отвечают за отцов 1