Николай сделал глоток кофе, не произнеся ни слова. Атмосфера за столом оставалась внешне спокойной. Но под этой оболочкой чувствовалось: напряжение между ними только начинало нарастать.
После завтрака Настя, вытянувшись в кресле на веранде, закурила лёгкую сигарету.
Потянулась, выгнув спину.
— Ну что, — лениво сказала, стряхнув пепел, — жарень стоит такая... Пошли загорать? А то я после офиса белая, как простыня.
Алёна колебалась секунду, но кивнула.
— Пошли.
Обе ушли переодеваться.
Николай остался на кухне. Машинально мыл посуду, но уши ловили каждый звук.
Через несколько минут на веранду первой выскочила Настя.
В чёрном откровенном купальнике — треугольники на груди, низкие трусики на бёдрах.
Кожа — светлая, почти белая, но ровная, бархатистая.
Татуировка на бедре — видна сразу. На предплечье — вторая, тёмная линия.
Походка лёгкая, уверенная.
Следом вышла Алёна.
В более простом, но не менее откровенном купальнике — красном.
Николай стоял у окна. Смотрел, как две почти обнажённые женщины загорают.
Настя — на спине, грудь почти оголена, только тонкая ткань купальника прикрывала соски. Кожа белая, контрастная на фоне чёрного купальника и татуировок.
Алёна — рядом. Загорелая, в красном купальнике. Грудь туго обтянута, живот ровный, ноги вытянуты.
Две такие разные фигуры, почти обнажённые, под солнцем.
Николай стоял у окна. Смотрел. Но мысли не давали покоя. В голове снова всплывали картины ночи. Как Алёна стояла раком. Как принимала Семёна. Как сама тянулась.
Как он, лежа рядом, всё это видел — и не останавливал. Щемящее, тяжёлое чувство подкатывало в горле. Он сжал челюсти, отвёл взгляд. Стоять и смотреть на них сейчас — не было сил. Прошёл в дом. В коридоре задержался, но всё же пошёл в спальню.
На кровати — смятая простыня, следы ночи. Николай опустился на край.
Потом лёг, раскинувшись на спине. Закрыл глаза. В голове всё снова и снова крутились сцены, которые не давали покоя.
.........
На лужайке Настя повернулась на бок, опёршись на локоть.
Скользнула взглядом по Алёне. Та лежала рядом, глаза закрыты, руки закинуты за голову.
Золотистая кожа блестела под солнцем, грудь ровно вздымалась под тонкой тканью купальника. Настя закурила лёгкую сигарету, затянулась.
Пару секунд молчала, потом выдохнула дым в сторону:
— Знаешь... я вообще-то не просто так сюда сорвалась.
Алёна открыла глаза, повернула голову.
— Да?
Настя усмехнулась уголком губ:
— Устала от всего. В городе уже тошно. Последние отношения... — махнула рукой. — Он, как оказалось, тот ещё кобель. Изменял. Причём даже не особо скрывая.
Алёна приподнялась на локте.
— Ты серьёзно?.. Ты же вроде давно с ним была.
Настя кивнула:
— Пару лет почти. А потом... бах. Однажды пришла домой — его вещей нет, зато "дружок" мой в Инсте с какой-то шалавой фотки постит.
Хмыкнула, затянулась снова.
— Короче, послала нахрен. Но, знаешь... в голове всё равно крутится. Не то чтобы из-за него — просто... сама не своя стала. Вот и решила — нафиг всё, на природу, к вам. Разгрузиться. Перезагрузиться.
Пожала плечами:
— Так что... если я тут буду немного странная — заранее извини. Психика пока в ремонте.
Улыбнулась чуть грустно, но в глазах вспыхнула привычная дерзость.
Алёна тихо кивнула:
— Понимаю... у меня тоже сейчас... не всё просто.
Фраза повисла в воздухе.
Настя не стала сразу спрашивать. Просто затушила сигарету, улеглась снова, закинув руки за голову.
— Ладно... солнце есть, вино есть, баня будет. А всё остальное... как пойдёт.
Настя улеглась снова, закинув руки за голову.
Пару минут молчали.
Солнце припекало, воздух дрожал.
Алёна прикрыла глаза, старалась расслабиться.
Но внутри всё равно тянуло — и от воспоминаний о ночи,
Египет.Наша история в номере 2025