грудь чужой женщины. И самое удивительное — это не вызывало у Николая злости. Его это возбуждало. Льстило. Возносило.
Он не стал затягивать паузу и предложил продолжить игру.
Семён, уже полностью во власти происходящего, поддержал идею с готовностью, граничащей с нетерпением.
Восьмой кон оказался неудачным для Николая — он проиграл и, следуя правилам, снял последние трусы. Теперь он сидел совершенно голый, его напряжённый член стоял в полном боевом виде, и Алёна уже не скрывала взгляда — она открыто, жадно смотрела на мужа, будто заново открывала его.
В девятом кону не повезло уже Семёну. Он проиграл с той же спокойной готовностью и, не колеблясь, стянул с себя последнюю одежду. Из-под ткани освободился толстый, вздутый член, окружённый густыми волосами. Семён не отводил взгляда от Алёны, наблюдая за её реакцией. И он увидел всё, что хотел.
Она смотрела во все глаза, не прячась, не стесняясь, только чуть сжала край простыни в пальцах, как будто пытаясь уцепиться за остаток контроля. Её взгляд метался от одного мужчины к другому, от одного стояка к другому. И этот визуальный контраст, это молчаливое сравнение заводило всех троих. Она отвернулась, сделала глубокий вдох и начала мешать карты. Руки дрожали. Мысли путались. Тело звенело от напряжения.
И, как будто по воле случая, на десятом кону проиграла Алёна. Карты легли, как надо. Семён снова расплылся в предвкушённой ухмылке. Николай сидел, как в трансе, едва сдерживая дыхание.
Алёна медленно встала со скамейки... И, не раздумывая, сбросила с себя простыню.
Перед ними стояла она — полностью обнажённая. Голая, прямая, теплая от солнца и желания. Её грудь уже была открыта, а теперь взгляду открылась и остальная часть тела:
упругая округлая попка, аккуратный лобок, светлая полоска загара, и сочные, слегка припухшие губки между ног.
Семён, с широко раскрытыми глазами, буквально поедал её взглядом. Николай чувствовал, как дыхание сбивается. Но дальше возник вопрос: что делать, если раздеваться больше некуда?
И тогда, неожиданно даже для самого себя, Семён предложил новое условие — игру на желания. Тот, кто выигрывает, загадывает задание остальным. Николай — не менее неожиданно — согласился. И самое удивительное: Алёна, почти без паузы, лишь виновато улыбнувшись, тоже кивнула.
Игра продолжилась. Но теперь она перестала быть просто забавой. Она стала прелюдией.
К тому, что давно витало между ними. И теперь уже никто не собирался останавливаться.
Удача улыбнулась Семёну. Он выиграл — и теперь мог загадать желание. И не стал скромничать: выразил желание поцеловаться с Алёной. Долго. В губы.
У Николая в груди всё сжалось. От ревности, от предвкушения, от бессилия. Алёна подняла на него растерянный взгляд. Она колебалась, не зная, как правильно поступить.
И Николай, перехватив дыхание, лишь тихо кивнул. Уговор был — и они оба знали, куда эта игра может завести. Они согласились вместе, осознанно.
Семён тут же поднялся и сел рядом с Алёной. Осторожно обнял её за талию, наклонился ближе — и его губы коснулись её губ.
Внутри Николая бушевал целый ураган чувств. И ревность, и боль, и непонятное, острое возбуждение.
Алёна не оттолкнула. Наоборот — ответила. Сначала робко, потом с очевидным удовольствием. Её глаза закрылись, руки легли на шею соседа, и они погрузились в поцелуй — медленный, глубокий, мягкий, тянущийся. Николай смотрел — как загипнотизированный. С каждой секундой всё сильнее и больнее, и при этом — не отрываясь. Скоро поцелуй стал французским. Семён проник языком в рот его жены,
и они начали сосаться — жадно, глубоко, влажно, словно забыв, что рядом кто-то есть.
Языки переплетались, скользили друг по другу, а дыхание Алёны становилось всё прерывистей.
Николай едва не взорвался — от смеси ревности, возбуждения и дикого
Моя первая командировка