стала чуть шире. — Главное — веди себя достойно. Тогда, может быть... вечер для тебя будет ещё... интереснее.
Она отпила, взгляд — в упор, с чуть игривым блеском.
Толян аж заёрзал, засмеялся чуть хрипло:
— Ну я постараюсь, Настя... честно... по уму.
В этот момент Семён усмехнулся, взгляд скользнул по Алёне — она слушала, вся дрожа внутри.
Семён, лениво потягивая настойку, кинул взгляд по компании.
Девчонки уже заметно разогрелись — вино, пар и сама атмосфера сделали своё. Щёки у Алёны пылали, глаза блестели. Настя — как кошка, расслабленно скользила взглядом по собеседникам, держа чашу в пальцах.
Семён поставил бокал, медленно поднялся:
— Ну что... предлагаю второй заход. Самое время. Сейчас — тело по-настоящему раскроется. А там уже... как вечер поведёт.
Настя тут же подхватила, облизнув губы:
— Я — за. Лен, ну как, ещё прогреемся? Самое оно — потом тело летать будет.
Алёна выдохнула, голос дрогнул, но в глазах читался огонь:
— Д-да... пойдём.
Толян аж заёрзал:
— О, ну тогда вообще супер! Сейчас как попаримся... эх!
Вчетвером вернулись в парилку.
Там стоял ровный, мягкий жар, свежие веники уже были подготовлены.
Девушки вновь заняли верхние полки.
Настя скинула полотенце, осталась в белоснежном купальнике, ткань которого после первой парилки уже тонко облегала тело. Грудь под ней угадывалась отчётливо.
Алёна сняла полотенце чуть медленнее, губы дрожали, но теперь — сама уселась рядом с Настей. Её купальник тоже стал почти прозрачным, ткань плотно легла на соски, по коже стекали капли пара.
Семён с ленивой улыбкой взял веник, обмочил в тазу:
— Ну что, кто первая под веник?
Настя тут же повернулась, волосы перебросила на плечо:
— Я готова. Раз начала — так и продолжу. Разомнём спинку.
Семён хмыкнул, встал за ней.
— Доверяешь?
Настя обернулась через плечо, с ленивой полуулыбкой:
— Конечно. Только... помни — я нежная.
Он не ответил словами, только чуть плотнее опустил веник на её плечи, начал плавно, с выверенной силой водить им вдоль позвоночника.
Толян с нижней полки не отрывал глаз — как веник скользит по спине Насти, как капли стекают по её бокам, как ткань купальника натягивается на груди.
Настя двигалась медленно, в такт венику, бёдра чуть покачивались.
Иногда тихо вздыхала, глаза прикрыты.
Алёна сидела рядом, сердце колотилось в горле. Видела, как Семён ведёт веник, как Настя вся пульсирует под этими движениями — и в теле самой становилось всё жарче.
Спустя пару минут Семён отстранился, бросил взгляд на Алёну.
— Ну что, Лён? Теперь — ты?
Голос — тёплый, но с тихим, властным нажимом.
Алёна замерла.
Губы дрогнули, но отказать — уже не могла.
— Д-да...
Она осторожно развернулась, села на колени, спину выпрямила. Пальцы дрожали.
Семён встал за ней, аккуратно опустил веник на плечи.
С первых движений по телу Алёны прокатилась дрожь. Веник, казалось, гладил кожу и прожигал её одновременно.
Семён вёл медленно — от шеи вниз, по спине, по бокам. В какой-то момент сместился ниже — на поясницу, на бёдра.
Алёна прикусила губу, плечи подрагивали.
Настя, заметив это, чуть наклонилась, прошептала ей на ухо:
— Расслабься... Лён... Доверься телу...
Шёпот и горячее дыхание на ухе добили — Алёна выдохнула и, неосознанно, чуть подалась назад, в веник, в ощущение тепла.
Семён это сразу почувствовал. Веник лёг чуть плотнее — теперь скользил по бёдрам, по ягодицам, движения стали медленнее, чуть глубже.
Толян внизу уже пыхтел — глаза буквально горели.
Через пару минут Семён остановился, шутливо бросил:
— Ну вот... обе красавицы распарились. Теперь — остыть малость. И продолжим вечер... на воздухе.
Девушки спустились с полков.
Настя, не скрываясь, спокойно шла в купальнике, капли стекали по телу.
Алёна — с полотенцем в руках, но не укуталась — ткань её купальника теперь почти просвечивала, соски отчётливо выделялись.
Невероятные приключения Шуры и Сашки (Полная версия)