я ощутила, как напряглось его тело, а член стал еще более крепким. Я с ударной силой принялась охаживать его, ощущая его упругость и твердость.
Бедный муж, осознавая, что не может ослушаться меня, тягостно застонал. Его глаза буквально молили меня освободить его оргазм, а губы были готовы просить милости, но я зло прошипела ему в самые глаза:
— Нельзя! Терпи!
Это стимулировало его отречься от мыслей о скорейшем и благодатном оргазме, но способствовало моему самолюбию. Как же я выдрессировала этого качка! Я успела подумать о том, что если хоть капля его спермы сейчас просочиться в меня, я снова оттрахаю его лицо в наказание, но муж, стиснув зубы, продолжал крепиться, натужно стоня, и это его окаменевшее лицо вызвало у меня улыбку.
— Молодец! – похвалила я. – Терпи! Ты мужчина, и должен уметь терпеть!
Я знала, что ему было не легко, но сама настолько вошла в раж, что не хотела останавливаться и боялась, что Санька оборвет мой оргазм.
Но при этом мысль о его абсолютной покорности лишь подгоняла наступление моей разрядки. Я ощутила, как низ моего живота стало сводить оргазменной судорогой, как это бывало очень редко, но когда я брала инициативу, а на душе становилось так легко, от осознания того, что я могла управлять своим и удерживать его мужской оргазм. Его оргазм, который на деле был и моим тоже.
Сейчас, лишенный возможности спорить со мной, он отдавался мне, и это стимулировало во мне выброс еще больших эмоций, чем простая физиологическая потребность.
Я кончила, сотрясаясь низом живота и рефлекторно продолжая отбивать звонкий ритм попкой. Опасаясь, что муж не тоже не продержиться, я смахнула с него.
Член мужа продолжал оставаться напряженным, как и его лицо, и лишь глазами он выдавал свое отчаянное состояние.
— Ли-за-а...
Он ухватил руками свой пенис, но я тут же дала ему по рукам и шикнула на него:
— Нет, нельзя!
Он заохал, но руки убрал. Яйца томились в тугой мошонке, а член подергивался от напряжения.
Я постаралась думать о себе, а не о его члене.
— Я так здорово кончила... Но это не все. Сейчас отдохнем, а то вдруг потом мне вновь захочется заняться сексом.
Муж заскрипел зубами.
В размеренной супружеской жизни, где буйный секс подменяется любовью, он не спрашивает меня о моей готовности, и хотя сам кончает бурно, это иногда не дает разрядки мне. Теперь я могла отплатить ему...
Спустя некоторое время, когда мне удалось восстановить дыхание, а его член ослаб, так и не получив разрядки, я загадала:
— Я хочу, что бы ты повозил меня на спине, как коник.
Это порой происходила в наших отношениях, и сейчас Сашка не был против.
Он покорно занял позу на четвереньках и заржал, как конь.
Я уселась на его широкую спину и скомандовала:
— Но!
Следующие минут десять муж возил меня по комнате, а я, держа его за волосы, лишь направляла его. Со стороны это могло показаться диким: сильный мужик, абсолютно голый, передвигался на четвереньках по квартире, а на нем восседала столь же нагая бабенка и командовала им! Ну точно психи!
Но все же я чувствовала себя совершенно счастливо, когда могла сжать коленями его под ребра, хлестануть ладошкой по заду, командуя : «Но!» или «Пр-р-р», и чувствуя, как приятно скользят мои губки вдоль его позвонков. Это начало снова возбуждать меня. Я насмешливо интересовалась у него, не тяжело ли ему, не устал ли он, а он отвечал, что нет, хотя я видела, что конь мой уже утомился.
Чтобы стимулировать его к половой активности, я пропустила ладонь между его ног и перехватила его мошонку и член.
Какая же ты сволочь, Виталик! (эроповесть) книга 2 Часть 3