узел рубашки на животе и скользнул к груди сильно сжав ее и зажав сосочки между пальцев.Она прижалась ко мне всей длиной тела. Я чувствовала, как её грудь давит на мои лопатки через тонкую ткань рубашки, а горячие ладони скользят по моим бёдрам, сжимая и разжимая пальцы, будто проверяя податливость плоти. Её губы обжигали кожу на шее, оставляя влажные следы, а дыхание неровное и горячее заставляло мурашки бежать по спине.
Меня трясло так сильно, что зубы стучали. Воздух свистел в горле, прорываясь прерывистыми всхлипами.
Громкий стон вырвался из моей груди, эхом разнесясь по комнате. Голова сама собой запрокинулась назад, обнажая шею, а дыхание стало таким частым и прерывистым, будто я пробежала марафон.
Её руки не прекращали свою игру:
— Пальцы сжимали и перекатывали мою грудь, то лаская, то внезапно сдавливая, заставляя меня вздрагивать;
— Ногти слегка царапали кожу, оставляя на ней розовые следы, которые потом жгли, как огонь;
— Язык скользил от плеча к уху, влажный и горячий, а иногда нагло проникал внутрь, заставляя меня содрогаться от неожиданности.
Я вся дрожала, как струна, готовая лопнуть. Казалось, ещё мгновение — и я рассыплюсь на части от этого сладкого, невыносимого напряжения.
Ама всё ещё сидела сзади, её горячее дыхание обжигало мою шею, а губы шептали что-то по-испански – грязное, влажное, полное обещаний. Её рука скользнула к моей, мягко, но настойчиво направляя её под разрез халата.
— Toca, gatita... Siente lo que te espera... (Трогай, кошечка... Почувствуй, что тебя ждёт...)
Я замерла, когда мои пальцы коснулись тонких, почти прозрачных трусиков. Под ними – горячая, пульсирующая плоть.
Даже в расслабленном состоянии её член был толстым, как сосиска для гриля, и таким же упругим. Сквозь ткань исходил жар, будто под кожей тлеют угли. Когда я сжала пальцы, он дёрнулся, будто живой.
Ама тихо застонала мне в ухо, её губы прижались к моей шее.
— Así... muy bien... (Вот так... очень хорошо...)
Я медленно провела ладонью по всей длине, чувствуя, как под тканью проступают вены.
Основание было широким, едва помещаясь в горсти. Головка выпирала круглым бугорком, уже слегка влажным от возбуждения. Запах – мускусный, пряный – ударил в нос, заставляя сглотнуть слюну.
Ама резко втянула воздух, когда мой палец надавил на кончик.
— ¡Diablo!.. No tan rápido... (Чёрт!.. Не так быстро...)
Моя ладонь скользила по её члену, чувствуя, как он пульсирует и растёт, становясь всё толще, тверже, тяжелее. Каждый сантиметр, который прибавлялся, заставлял моё сердце биться чаще.
Ама тяжело дышала в мою шею, её язык выписывал влажные круги по моей коже, оставляя за собой мурашки и дрожь.
— Mira cómo crece para ti, putita... (Смотри, как он растёт для тебя, шлюшка...) — её голос звучал хрипло, с нотками дикого удовольствия.
Член высвободился из трусиков, оставив яйца всё ещё прикрытыми тонкой тканью. Он был огромный, тёмный, блестящий от смазки, с толстыми венами, которые пульсировали под моими пальцами.
Её рука скользнула под мою юбку, медленно поднимая её вверх, обнажая. Гладкие, дрожащие бёдра. Тонкие трусики, уже промокшие от возбуждения. Лёгкий, сладкий запах моей готовности, смешанный с её пряным, дурманящим ароматом.
— Хочешь его увидеть, детка? — её губы коснулись моего уха, а зубы слегка прикусили мочку, заставив меня вздрогнуть.
— Да... Очень... — мой голос сорвался на шёпот, а живот сжался от предвкушения.
Ама встала передо мной, её бёдра начали медленно вращаться, будто завораживающий танец змеи перед ударом. Чёрный шёлковый халат скользнул с её плеч, задержавшись на мгновение на округлостях груди, прежде чем бесшумно упал на пол.
Её тело – воплощение греха...
— Ноги: длинные, мускулистые, с идеальным изгибом от бёдер до лодыжек; - Трусики: чёрные, полупрозрачные,
Любовь или свобода 3 Новая жизнь (часть 3)