оргазма послужила слизь, которая стала непрерывно вытекать из влагалища и стекать по бёдрам. Тёплая жижа лишь усугубила состояние без того утомлённого рассудка. Пустые банки пива, бутылки и прочий мусор постепенно приняли иной вид. Теперь мне начали казаться, будто из-под земли торчали руки тысячи грешников, умолявших о пощаде, а места груды помои заняли вытянувшиеся в агонии головы мучеников. Идти по столь отвратительной дорожке было невозможно, но я пыталась изо всех сил не упустить цель. Напрягла волю в кулак и продолжала продираться сквозь эту скверну. Фигура впереди меня не приближалась, но и не отдалялась. Куросуке тоже было тяжело передвигаться - давала о себе знать обувь на высокой платформе. Эта гонка была на истощение. Я обхватила живот обеими руками, чтоб хоть как-то облегчить себе положение. Едва ли эта жалкая попытка могла дать хотя бы капельку света, чтоб немного развеять сгущавшееся безумие. Казалось, мы навеки застряли в этом бесконечном лабиринте узких проходов, где из живых существ были только она и я. Иногда Куросука оборачивалась, и тогда я замечала её глаза, налитые кровью и готовые выпрыгнуть из орбит. У меня даже промелькнула мысль, что она, наверное, видела то же, что и я. Два неприкаянных душ. Силы мои стали заметно убывать. Я уже не могла поддерживать нужный темп ходьбы, чтоб держать цель на неизменном расстоянии. Должно быть моя слабость легко ощущалась издали, потому что Куросука не постеснялась в тот же миг остановиться и снять с себя неудобные туфли. И я поняла, что если сейчас не смогу сделать финальный рывок, то она от меня скроется без особых проблем. Сердце забилось быстрее. Однако, вопреки моим желаниям, моё тело не могло воспользоваться резервными ресурсами - их просто не осталось, я истратила всё до единого. Это был неминуемый конец. И в подтверждение поражению, человеческое воплощение курицы свернула за угол и исчезла из моего поля зрения. В моей голове всё перемешалось. Что теперь со мной станется? Я остановилась, поскольку больше не было смысла продолжать преследование, и тянувшиеся из-под земли руки мёртвой хваткой вцепились за мои ноги. Кирпичные стены растянулись в длину. Всё вокруг принялось утопать в черноте, я - в том числе. Как вдруг впереди раздался пронзительный крик. Эта мощная волна звука заставила раскрыться моим поникшим глазам. Голос кричавшей определённо принадлежал Куросуке. Что-то с ней случилось. Но что именно? Лишь каким-то чудом я сумела доковылять до поворота. Крик раздался вновь. Я сделала ещё усилие и продвинулась вперёд. Теперь к женскому крику добавился лай. Собачий лай. Множество собачьих голосов. Когда я наконец вышла на пустынную баскетбольную площадку, то увидела, как женщина-курицу окружила стая адских гончий с пылавшими глазами. Их было целая стая: всех размеров, всех возрастов. Куросука со своими тонкими лапками не могла выбраться из этой коварной засады - плотное кольцо из четвероногих существ не разваливалось. При каждом крике её язык вываливался из широко раскрывшегося клюва. Она пыталась отбиваться своей сумочкой, но эти жалкие выпады только раззадоривали лающую толпу. Я упала на колени. Картина перед глазами расплывалась. И следующие мгновения я уже воспринимала обрывками: вот Куросука стоит, отбивается сумочкой, а адские гончаи толпой накидываются на неё. Всё. Что было дальше, я не знала. Когда ко мне вернулась частичка рассудка, я увидела возле себя собаку. Обычную собаку, а не цербера адских владений. Довольно уж знакомый старый мопс смотрел на меня округлившимися и переполненными чувствами глазами. В пасти он сжимал добычу - сумочку. - Гав-гав, - из последних сил сказала я, как тому учил
Орлу нужна орлица! (Продолжение-2)