Если нужна помощь — починить, откопать — маякните. Я тут почти всё знаю, — добавил он, пожимая плечами. — Соседи у нас не кусаются. Ну, почти.
Вера чуть улыбнулась. Без зубов, просто уголками губ. Но взгляд задержала.
— Хорошо. Учтём.
Семён кивнул. Снова сделал шаг назад.
— Ладно, не мешаю. Увидимся.
Развернулся и пошёл к своему крыльцу. Спина прямая, шаг размеренный. Не оборачивался.
А Вера осталась стоять у белья, глядя ему в след. И впервые за день — задержала взгляд чуть дольше, чем надо.
........................................
Спустя несколько дней.
Ближе к вечеру воздух стал мягче. Тени вытянулись, солнце сбавило обороты, но земля всё ещё хранила дневное тепло. Птицы замолкли, трава перестала шевелиться — вечер замирал, как перед чем-то.
Семён вышел во двор в майке и старых шортах. В одной руке — миска с мясом, в другой — связка шампуров. Мясо он замариновал ещё с утра: свиная шея, лук, уксус, немного аджики и чёрного перца. Всё настоялось как надо — сока много, цвет насыщенный, запах уже в самой миске был такой, что слюнки тянуло невольно.
Он сел на скамейку у мангала, открыл пиво, глотнул, выдохнул. Потом достал первый кусок — жирный, тёплый на ощупь, — и начал нанизывать. Делал это спокойно, точно, без спешки. Как умеет только тот, кто не угощает, а кормит.
Шампур за шампуром. Мясо ложилось плотно, с шуршанием лука и хлюпаньем маринада. Потом — угли. Уголь тёмный, с лёгким пеплом, но тепло — крепкое, ровное. Он поставил первые шампуры, проверил жар и сел обратно.
Запах пошёл сразу.
Плотный, пряный, с дымком. Жар поднимал сок, он капал на угли и шипел. И с каждым шипением — в воздух поднималось что-то первобытное. Мясо. Огонь. Мужик во дворе.
Семён втянул носом, кивнул сам себе. Пиво допил, открыл второе. Спина у него блестела от жара. Живот под майкой чуть вздулся. Руки — волосатые, крепкие. Смотрел на мясо, как на дело, а не на еду.
А запах уже шёл по округе. Сквозь изгородь, между деревьями, по траве, по забору. Лёгкий ветер разносил его в сторону соседей.
И на том дворе — тот, что напротив — зашевелились. Щёлкнула дверь. Раздались голоса.
И среди них — её смех.
Звонкий, грудной.
Семён не обернулся сразу. Только ухмыльнулся чуть, тихо.
Семён поставил последние шампуры на мангал и вытер руки о тряпку. Жар шёл ровный, мясо шкворчало — корочка уже начинала прихватываться, запах становился плотнее. Он допил пиво, выдохнул и пошёл к забору, потягиваясь в движении.
Через изгородь мелькнули силуэты — сосед ходил по двору с бутылкой, что-то бурчал, искал сигареты.
Семён поднял голову, громко, но спокойно крикнул:
— Сосед!
Усач обернулся. Остановился, глянул через щель в заборе.
Семён кивнул:
— Здорова. Я — Семён. Сосед ваш.
— А, понял, — ответил, подходя ближе. — Юра я.
— Ну вот, познакомились, — усмехнулся Семён. — Слушай, я тут шашлычки поставил, мясо знатное, да и водочка в морозилке не скучает. Если не против — подходите. По-соседски, без церемоний.
Юра вскинул брови. Втянул носом воздух. Запах мяса ударил сразу — дым, специи, соки.
— Уф... заманчиво, конечно. А то мы как раз ужин ещё не начали.
— Вот и повод не начинать, — усмехнулся Семён. — Мясо — горячее, водка — холодная. Заходи, если что.
Юра крикнул в сторону дома:
— Вера! Тут сосед зовёт на шашлыки. И водочка у него там!
— Сейчас подойду, — откликнулась она.
— Ну всё, считай иду, — сказал Юра, хлопнув ладонью по забору.
Семён коротко кивнул и пошёл обратно к мангалу. Спокойно. Уверенно.
Гости были в пути.
А ему — только дожарить.
Семён успел перевернуть шампуры, жир начал капать на угли. Дым пошёл гуще,
Фантазия вторая