и милфа долго его разглядывала, заставляя Павла в нём вертеться перед зеркалом и перед ней, и всё время недовольно морщась.
А Славика теме временем уже начинала бить пока ещё лёгкая, но уже неутолимая дрожь.
— Ну не знаю... - капризно произнесла Екатерина. – Мы уже давно возимся, пора начинать порку, а мы с тобой ещё даже туфли не примерили! Я же не могу допустить, чтобы моя Полиночка свою первую в жизни экзекуцию провела в каких-то обносках! Разувайся!
И Москвичу пришлось ещё с полчаса, не меньше, примерять старую обувь окончательно потерявшей человеческий облик садистки ведьмы. На этот раз неудачная примерка заканчивалась тем, что отвергнутые пары сразу летели в печку. Так туда отправились кожаные малиновые сабо с ещё олимпийской, 1980-го года, символикой. За ними остроносые, лаковые ботильоны на невысоком каблуке рюмочкой. Они Москвичу просто не налезли на ногу. Были приговорены к аутодафе и кожаные полусапожки, мягкие и удобные, но показавшиеся милфе недостаточно модными и статусными для такого случая. Наконец, не найдя ничего приемлемого, экзекуторша скинула свои повседневные туфельки, богато расшитые жемчугом и бисером.
— Свои отдаю! – Цени! – пафосно провозгласила она, впрочем откровенно смеясь Павлу в глаза и наслаждаясь мучениями Славика – парня к тому времени уже вовсю колбасило от нестерпимого ожидания наказания. – И целуй их, прежде чем надевать!
«Чёрт с ней, думал Москвич, прикладываясь к ещё тёплой стельке в туфельке Екатерины. – Пусть глумится, лишь бы Крохино волшебное обезболивающее скорее бы подействовало. При ней ведь не сфилонишь, бить придётся по-настоящему...».
И правда: милфа вручила ему самую длинную ротанговую трость и молча, пальчиком, указала на голый Славкин зад. А сама встала рядом, внимательно наблюдая. Стараясь унять волнение, Павел взмахнул тростью и впервые в жизни полоснул живого человека по пятой точке.
— Сильнее! – тут же яростно заорала на него милфа. – Бить что есть мочи, иначе вмиг сам на его месте окажешься! А я миндальничать с тобой не собираюсь, выдеру так, что на жопе шрамы останутся на всю жизнь! Ты меня знаешь!
Он, конечно же, её знал. Очень хорошо знал, КАК умеет орудовать такой тростью Екатерина. И потому следующий удар действительно нанёс почти в полную силу. И вот это «почти» она тоже прекрасно уловила.
— Ещё сильнее! – явно успокаиваясь, и видя, что угроза подействовала, приказала она.
Он ударил ещё и ещё раз, стараясь изобразить на своей физиономии максимально возможное отвращение и страх. Милфа, посмеиваясь, с удовольствием наблюдала за его ужимками и моральными страданиями. Неизвестно для кого сейчас игрался этот гадкий спектакль – для Славика, или для него. Поди разбери, кого сейчас ломают. Хотя, чего тут гадать-то! Его, конечно же! Его! Просто взять и выпороть Славика, для главной экзекуторши было делом пары пустяков. Так, лёгкое эротическое развлечение перед сном. А вот его, точнее ужё теперь ЕЁ, Полиночку, милфе приходилось снова переделывать под себя, возвращать в прежний статус личной рабыни-служанки. Но теперь это был иной статус. Теперь его-её возводили на новую ступеньку в здешней сложной иерархии, давали особую роль – помощницы палачессы. И не просто подавать девайсы и следить за качеством розог, а и самой участвовать в показательных порках. Москвич теперь был уверен, что она обязательно заставит его пороть и всех остальных ребят, особенно из команды Захара Иваныча. Чтобы навсегда рассорить с ними, и выставить его окончательно скурвившимся «козлом». Или как там, у вояк, называют таких вот предателей и стукачей. И что оставалось делать?
«Двести пятьдесят» - подумал он, равномерно нанося один удар за другим, и видя, как вспухают и постепенно наливаются
Насильницы