что сама способна держать в страхе весь пансион не хуже Азалии, да и с демоном тоже готова разобраться.
— А что ж не разобралась-то? – скривил губы Костя. – Без Пульхерии вообще почему-то ни у кого не получалось его поймать. Кстати, не подскажете, парни, а кому вообще пришла в голову столь гениальная задумка – позвать на помощь в поимке демона... некромантку!
Москвич развёл руками, Славик состроил загадочную гримасу. А Кроха попытался всех примирить весьма неожиданным выводом:
— Ладно, что мы тут будем антимонии разводить, вот посмотрим в ближайшие дни, как милфа станет обращаться в Пахой – по этому и поймём – метит она в директрисы, или нет.
— Ну ты красава, Крошка-матрёшка! – снова взвился Константин, горя благородным негодованием. – Вот убил одним предложением! Посмотрим, как, мол, как она будет обращаться с нашим братаном Пахой, а потом и вынесем наше взвешенное решение, ага!
— Есть варианты? – тут же в ответ вспыхнул Кроха, зло сверкнув глазами.
— Нет, брат, - сжав губы и прищурившись, ответил Костя. – Принимается твой, за неимением лучшего. Только я уже сделал свои выводы...
И возразить ему было нечего и некому.
А когда все уже собрали свои выстиранные вещички и направились к выходу, дверь в баню неожиданно распахнулась. На пороге стояла Екатерина.
— А ты, Костя, я смотрю, азартный полемист! – сказала она, как-то по-особому оглядывая парня. И все поняли – она слышала всё. И пришла сюда, чтобы наказать особо разговорчивых. А вот какое будет наказание – оставалось лишь гадать.
Милфа разделась, прошла в сауну. Парни тут же повалились на пол перед ней, как и стояли, - по двое с обеих сторон, образуя что-то наподобие живого ковра.
— Мило, - сказала Екатерина, с улыбкой ступая на спины распростёртых невольников. Прошлась по ним своей упругой походкой, с удовольствием разминая их молодые косточки. Никто не охнул и не пискнул под её горячими ступнями.
Экзекуторша уселась на нижнюю полку, жестом подозвала к себе Москвича, указав ему место у своих ног. Спросила с самым ласковым выражением лица:
— А что ж вы так резко прекратили свои задорные перепалки? Я как раз пришла послушать, мне интересно! Ты, Костя, кажется, называл меня бунтовщицей и самозванкой? Я не ошиблась?
— Каюсь! – кротко вздохнув ответил Костя и насмешливо стукнулся лбом о гладко отполированные девичьими стопами (за сотню-то лет!) доски пола.
Зря, подумал Москвич. Вот это он зря. Ёрничать сейчас совсем не к месту.
— Поддайка парку, - велела ему милфа. – А то что-то прохладно тут у вас. А я намерена сегодня как следует погреться.
Москвич поспешил исполнить приказ, и швырнул полковшика кипятка на разогретые камни печки.
— А ты, Кроха, - продолжала между тем глумиться Екатерина. – Ты, вроде бы стал возражать своему другу, заявляя, что никакая я не бунтовщица, а совсем даже наоборот – узурпаторша! Или мне послышалось?
— Вам не послышалось, великая, - глухо отозвался Кроха. – Я так действительно сказал. В пылу полемики, вырвалось... Прошу простить.
— Ага, вырвалось, - покивала ему Екатерина. – Бывает... А знаете что? – сказала она, блаженно откидываясь назад, и прижимаясь спиной к боковым доскам второй полки, - А давайте-ка вы продолжите свою пылкую полемику вот прямо сейчас! Я желаю посмотреть продолжение вашего спора. Только не словесное, а на кулачках!
Кроха и Костя подняли головы, и мельком взглянули Екатерине в лицо – уж не шутит ли она? Не шутила. Москвич заметил первые искорки характерного синего демонического огонька, вспыхнувшие в этот момент в её зрачках.
Пацаны ещё какое-то время медлили, поднимаясь с пола и прикидывая возможные варианты
Когда я плохо себя веду