посмотрел на нее и улыбнулся. Он рявкнул и двинулся к ней. Он сунул нос под подол ее халата, приподнял его. Он ласкал ее киску!
«А...а! Нет! Нет! Нет!» — отругала она. Его язык сводил ее с ума. Она почти остановилась, чтобы позволить ему продолжить, но знала, что это неправильно. Так очень, очень, неправильно!
— Послушай, Степа, — начала она, грозя ему пальцем. «Ты прекрати это прямо сейчас! Перестань лизать мою киску!
Услышав слово «Киска», Степан рявкнул. Казалось, он знал это слово. Он снова засунул голову ей под халат и толкнул ее влагалище своим холодным, влажным носом. Он прижимался к ее клитору, вызывая покалывание, по всей ее киске.
— Господи! — сказала Елизавета. Ей нужно было уйти. Почему бы ему не послушать ее?
Елизавета обернулась, Степан все больше возбуждался внизу. Она бросилась в ванную, но споткнулась о собаку, которая запуталась между ее ног. Она упала на пол. Невредимая она попыталась встать, когда пёс кружил вокруг нее, подталкивая ее тело своим холодным носом.
Елизавета встала на четвереньки, готовая встать. Ее халат распахнулся. Она почувствовала прохладный ветерок на своей горячей, влажной киске.
Пёс ждал. Он видел, как она предлагает ему себя. Ее сладко пахнущий канал был всего в нескольких сантиметрах от него. Он облизывал ее киску, убедившись, что она готова к спариванию.
— Ты прекрати это! — воскликнула Елизавета. Она не могла больше этого вынести. Она была почти готова снова отдаться ему. Он лизнул ее еще раз, долго и глубоко.
— О...о!
Елизавета застонала.
— Пожалуйста, только не снова, Степа!
Время, казалось, остановилось. Он убрал язык.
«Слава богу!»
Затем он запрыгнул ей на спину. Весь вес тела Степана приземлился на нее.
Она почувствовала его волосатые лапы на задней части своих бедер.
— Слезай немедленно!
Она почувствовала твердый, влажный тычок в свою задницу. Опять же. Его член прижался к ней и скользнул ближе к ее горячей, влажной киске!
— Что? Что ты делаешь? Отстань от меня!
Она пошевелила задницей, пытаясь сбросить его с ног. Твердый член Степана скользнул, по ее заднице, оставляя слизистый влажный след, и осел на ее темной расщелине. Он толкнул, умело находя ее мокрую киску. Заостренный кончик его собачьего члена нашел свою цель. Предчувствуя победу, Степан тут же погрузил свой твердый собачий член глубже. Успех! Он мгновенно крепко сжал свою сучку, царапая когтями ее нежную плоть, прежде чем вонзить свой член так глубоко, как только мог.
«Нет! Елизавета хмыкнула. Нет! Нет!».
Пёс её насиловал. Надругался над ней! Она трясла своей задницей и телом, но это было бесполезно. Он был слишком сильным и решительным. Смирившись, она поняла, что Степан забрал ее, и он не отпускает ее.
— О, нет! О, нет! О, нет!» — лепетала она, надеясь, что все скоро закончится.
Она попыталась отползти, но Степан, только крепче обнял ее. Он начал яростно трахать свою любовницу. Все его разочарования прошлой ночью и этим утром испарились. Его член был твердым. Ее киска была тугой и влажной. Это было великолепно! Прошло слишком много времени с тех пор, как его член был окутан теплой, человеческой киской!
Его тяжелые, наполненные спермой яйца раскачивались взад и вперед, ударяясь о ее клитор. Его толчки разбивали половые губы ее киски. Его толстый член растягивал стенки ее влагалища, пока он вводил и выводил свой твердый, жилистый ствол внутрь и наружу ее набухшей, капающей киски. Степан был полон решимости оплодотворить свою новую сучку, показать ей свое доминирование и опустошить свой мощный груз семени внутри нее.
— Степа, не надо! Пожалуйста, нет! Не делай этого! Не трахай меня! Не трахай меня!
Киска Елизаветы фонтанировала. Ее клитор покалывало. Удивление
История 2. Первый разврат