продолжали играть. Вскоре все парни продали свое белье друг другу. Когда Джон продал свое Фрэнку, Фрэнк настоял, чтобы я сняла его. Я встала на колени и стянула его боксеры. Когда пояс опустился, его шестидюймовый член выскочил и ударил меня по подбородку. Я была поражена, какой он твердый. Когда Фрэнк продал белье Стиву, он заставил Труди снять его, а когда Дэнни продал свое Фрэнку, Дениз оказала честь.
К двум часам утра Дениз и я тоже продали белье, чтобы продолжать играть, надеясь отыграть деньги. Фрэнк снял белье с Дениз, а Стив раздел меня догола, заодно полапав мои сиськи, снимая бюстгальтер.
Дела шли неважно; деньги за белье быстро заканчивались. Все семеро сидели на кровати голыми, и мы, три учительницы, продолжали терять деньги. У всех парней были бешеные стояки, и, уверена, к тому времени и тяжелые случаи синих яиц.
Ставка дошла до Дениз, у которой осталось два доллара против повышения до десяти. Если она остановится, то останется без денег и одежды.
— Ребята, я не могу сделать ставку. У меня нет одежды, чтобы продать. Пожалуйста, кто-нибудь даст в долг? Я верну, обещаю.
— У меня идея, миссис Бойчук, — сказал Дэнни, который последние пятнадцать минут пускал слюни, глядя на ее сиськи. — Вы когда-нибудь делали лап-данс?
Дениз покраснела. — Нет, Дэнни, никогда. Но я видела, как это делают… что ты задумал?
— Если посидишь у меня на коленях три минуты, дам пятьдесят баксов. Это даст достаточно денег, чтобы продолжать играть. Я уверен, вы скоро выиграете, закон средних чисел на вашей стороне. — Дэнни ухмыльнулся.
Рот Дениз открылся, пока она обдумывала возможность. — Обещаю, ничего из того, что произошло сегодня, не выйдет за пределы этой комнаты, — продолжил Дэнни. — Никто, кроме присутствующих, не знает и не должен знать. Что скажете?
Дениз посмотрела на Труди и меня. Она была очень возбуждена, румянец распространился по груди, а соски выглядели так, будто болят от твердости. Я посмотрела на Труди, которая тоже смотрела на меня. Если вид Труди был показателем моего вида, то все три были возбуждены и чертовски похотливы.
— Никто не должен сказать ни чертового слова об этом. Поняли? Ни единого, мать его, слова, никогда.
Дэнни встал, подошел к другой двуспальной кровати и сел лицом к нам. Он был так возбужден, что его член чуть ли не вибрировал, торча прямо вверх. Дениз повернулась, поставила левое колено на кровать рядом с правой ногой Дэнни, затем другое колено рядом с другой ногой и медленно опустилась на его колени.
— Можно чуть ближе, миссис Бойчук, я не кусаюсь, — улыбнулся Дэнни. Она придвинулась, пока ее выбритая киска не прижалась к его члену.
— Кто-нибудь засеките время, — голос Дениз был чуть громче шепота. Она положила руки на его широкие плечи, чтобы удержаться.
— Окей, начали, — сказал Фрэнк, глядя на часы.
Это было так горячо, я просто обязана была подойти ближе. Я встала с кровати и остановилась у изножья другой кровати, наблюдая, как Дениз извивается на коленях Дэнни. Похоже, у остальных была та же идея, и скоро мы все толпились вокруг, пялясь, как она раскачивает бедра и скользит киской вверх-вниз по его твердому стволу.
— Две минуты осталось, — сказал Фрэнк, взглянув на часы.
— О, Боже, — простонала Дениз. Ее клитор был ясно виден, трущийся о набухший пенис Дэнни. Ее соски касались груди Дэнни. Ее дыхание стало неровным. Я была поражена стойкостью этого парня — он явно был очень возбужден, но отлично сдерживал оргазм. Дэнни изначально сел, опираясь на руки за спиной. Он наклонился вперед
Реальное наблюдение в Будапеште