Он налил текилу в рюмку и вручил ей. — Что, прямо сейчас? — сказала она. Фрэнк кивнул: — Боюсь, что да, это единственный способ, чтобы было честно.
— Ладно, давайте покончим с этим. — Труди взяла рюмку и одним быстрым глотком осушила текилу, скривившись, когда она обожгла горло. Она протянула рюмку, и он снова наполнил. Труди посмотрела на нее и выпила второй шот. Глаза начали слезиться. Она снова протянула рюмку, и Фрэнк опять наполнил.
Третий шот заставил ее тело содрогнуться, от чего ее упругие сиськи заколыхались. Парни пялились на нее, пока она в четвертый раз поднимала рюмку к губам. Она сделала пару глубоких вдохов и запрокинула голову. Я видела, как на лбу снова выступил пот, и она выглядела так, будто едва сдерживает все внутри.
Она подняла руку, жестом прося Фрэнка подождать, и замерла на несколько секунд. Наконец, собравшись с духом, она протянула рюмку дрожащей рукой. Он налил пятый шот. Труди явно готовилась, затем осушила его.
— Окей, Фрэнк, как насчет тех п’ятидесяти баксов? — промямлила она. Алкоголь, должно быть, сильно ударил по ее маленькому телу, подумала я. Фрэнк вручил ей десять пятерок, и она сразу положила одну в банк.
— Поддержу пять, подниму еще на пять, — сказал Джон, глядя на меня. У меня осталось последние восемь баксов, и я не могла сделать ставку. — Э, ребята? Кто-нибудь одолжит денег? — с надеждой оглядела я комнату.
— Конечно, — сказал Дэнни. — Без проблем. Но тот же уговор, что с миссис Ричардс, пять шотов за пятьдесят баксов.
Я ненавижу текилу. Терпеть не могу. Но у меня была хорошая рука, и я не собиралась отдавать все свои карманные деньги. К тому же я весила на двадцать фунтов больше Труди, так что подумала, что справлюсь, если она смогла. — Окей, — сказала я, — хорошо, я сделаю это. Но тот же уговор, что с миссис Ричардс. Это не выходит за пределы комнаты. Не хочу разбираться со слухами, что я пила с учениками.
Четверо парней подтвердили согласие. Фрэнк налил первый шот и вручил мне. Горло горело. Я храбро протянула рюмку, и он наливал снова и снова. Два, три, четыре — шоты шли вниз. Я начала дрожать и пожалела, что не съела на ужин что-то посущественнее салата. Фрэнк налил снова, и я выпила последний шот. Я выпивала немало в колледже, но с тех пор пила мало, и текила быстро ударила мне в голову. Я не была так пьяна, как Труди, но точно не чувствовала боли. Дэнни дал мне пятьдесят баксов, и я положила десять в банк. — Поддерживаю.
— Не с этой рукой, — сказал Стив, сбрасывая. Фрэнк молча добавил свои десять. Дениз положила свои десять и посмотрела налево. — Ставка еще пять для вас, Дэнни.
Дэнни минуту изучал карты, затем вытащил десятидолларовую купюру. — Подниму еще на пять, — тихо сказал он, глядя на Труди. Она явно с трудом сосредотачивалась.
— Сколько сейчас? — сказала она, потеряв счет ставкам. Джон подсказал: — Десять для вас, — и она положила свои десять. Джон и я добавили по пять.
Фрэнк рассеянно грыз ноготь на левом большом пальце. — Эй, сосредоточься! — сказал Стив, ударив Фрэнка по плечу. — Пять баксов, чтобы остаться. Фрэнк слегка покраснел и положил свои пять. Через секунду я поняла, почему он краснел; он пялился на сиськи Труди.
Теперь была очередь Дениз. Ей нужно было пять баксов, чтобы остаться, а денег не было. — Ребята, я на мели. Кто-нибудь сделает мне то же предложение,
Моя анальная проказница