он было не просто коротким – его декольте опускалось так низко, что каждый её вдох превращался в опасный намёк. Когда она наклонялась за бокалом, розовые ареолы почти полностью выскальзывали из-под ткани, и Игорь забывал дышать.
— Видимо, я перестаралась с выбором наряда, — фальшиво смутилась Наташа, поправляя вырез, но лишь усиливая эффект.
Алиса рассмеялась, наливая нам вина:
— Оставь, дорогая. Пусть мужчины страдают – так честнее.
Ровно два часа Наташа сводила их с ума.
Белое платье теперь едва держалось на ней — то ли от вина, то ли от того, как она специально потягивалась, позволяя ткани сползать с плеча. Декольте уже почти не скрывало её грудь, и каждый её смех заставлял сосочки подрагивать.
Игорь не скрывал взгляда — его глаза ползали по её ногам, груди, губам. Муж Алисы, тот вообще перестал притворяться:
Стопки водки, бокалы вина – всё смешалось в голове густым, разгорячённым туманом. Но то, что происходило передо мной, было кристально ясным.
– Какая у тебя красивая грудь... – голос Алисы звучал приглушённо, будто сквозь вату. Её пальцы нервно перебирали край стола, пока глаза не отрывались от Наташиного декольте.
– Спасибо, – Наташа улыбнулась, и это была не её обычная улыбка – томная, чуть застенчивая, будто она и правда смущена.
– Можно потрогать? – Алиса не стала тянуть.
Я видел, как Наташа на секунду замерла, её глаза метнулись ко мне – искали реакцию. Я лишь слегка кивнул, чувствуя, как в животе закипает что-то тёмное и горячее.
– А почему нет? – она развела руками, и платье съехало, открывая ещё сантиметр упругой кожи.
Алиса не заставила себя ждать. Её пальцы – аккуратные, с маникюром цвета спелой вишни – легли на правую грудь Наташи, обхватывая её, пробуя вес.
Я замер. Игорь замер. Даже муж Алисы перестал жевать орехи, которые до этого щёлкал с видом скучающего наблюдателя.
Наташа ахнула – тихо, но в тишине террасы это прозвучало громко. Её глаза немного закатились, веки дрогнули.
– Ох... – она выдохнула, когда Алиса сжала сосок между пальцами.
Моя собственная рука сжала бокал так, что пальцы побелели. Я должен был остановить это. Но вместо этого я сделал глоток вина, чувствуя, как оно смешивается с чем-то горьким и сладким одновременно – с ревностью? С возбуждением?
Алиса тем временем продолжала. Её ладонь кружила, мяла, играла с твёрдым соском.
– Нравится? – она спросила у Наташи, но смотрела на меня.
Моя жена ответила стоном – долгим, дрожащим. Её рука вдруг накрыла Алисину, прижимая её сильнее к своей груди.
Алиса резко встала, её пальцы сомкнулись вокруг Наташиного запястья.
— Пойдём, — её голос звучал хрипло, — у меня есть для тебя... и для наших мужчин кое-что особенное.
Наташа обернулась ко мне, её глаза блестели — не от алкоголя, нет. В них читалось что-то между вызовом и мольбой.
— Мы... ненадолго? — она сделала шаг к Алисе, но смотрела на меня.
Я кивнул, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Они скрылись в доме.
Терраса замерла. Игорь нервно постукивал пальцами по столу, его взгляд прилип к тёмному прямоугольнику двери.
— Держу пари, там сейчас... — начал муж Алисы, но замолчал, услышав из дома приглушённый смех.
Я встал, подошёл к окну. Штора была приподнята ровно настолько, чтобы увидеть:
Алиса достаёт из шкафа чёрную коробку. Наташа стоит перед ней, её руки дрожащим движением снимают платье — белая ткань соскальзывает на пол.
— Блядь... — вырвалось у Игоря, который тоже подошёл.
Алиса открывает коробку.
Алиса вынула из коробки что-то чёрное, кружевное и откровенно неприличное.
— Это... — Наташа замерла, её пальцы дрогнули в воздухе, — прямо как в тех фильмах...
Алиса ухмыльнулась, разворачивая комплект: лиф с открытыми сосками, чулки
Выход во взрослую жизнь