мыслях. Её губы были слегка приоткрыты, глаза полуприкрыты, будто она была в полудрёме.
Мужчины трогали её. Грубо хватали за грудь, сжимали ягодицы, осыпали поцелуями. И Вера никак не реагировала. Просто стояла, словно кукла, позволяя им делать с собой всё, что угодно. Но потом… потом её лицо начало меняться.
Один из мужчин, самый мерзкий на вид – с гнилыми зубами и татуировками по всему телу, схватил её за волосы и грубо поцеловал в губы. И Вера ответила на его поцелуй. Сначала вяло, словно неохотно, но потом всё более и более страстно. Она обхватила его шею руками и начала извиваться, прижимаясь к нему всем телом.
Другие мужчины, увидев это, зарычали от возбуждения и начали стаскивать с неё одежду. Она не сопротивлялась. Просто позволяла им раздеть себя, словно это было самым обычным делом.
И вот она стоит перед ними – почти голая, лишь тонкая полоска ткани прикрывает её лобок. Мужчины рассматривают её, словно кусок мяса, оценивая её достоинства. И на лице Веры появляется… улыбка. Да, самая настоящая улыбка.
Один из мужчин хватает её за руку и тащит к кровати. Она идёт за ним, не сопротивляясь. И когда они падают на кровать, она начинает стонать. Не от боли, а от возбуждения. Вадим это точно знает. Он слишком хорошо знает свою жену.
Дальше – адская вакханалия. Мужчины по очереди овладевают ею, а она стонет и извивается, получая от этого явное удовольствие. Она выгибает спину, запрокидывает голову, шепчет им на ухо грязные слова. Она словно одержима похотью.
Один из мужчин снимает всё на камеру. Подходит ближе, показывает крупным планом её лицо. Она смотрит прямо в объектив и подмигивает. Вадиму кажется, что она видит его, что знает, что он смотрит. И что ей это нравится.
Вадим давится воздухом. Ему хочется выключить видео, но он не может. Какая-то тёмная сила удерживает его, заставляя смотреть до конца. И чем больше он смотрит, тем сильнее становится его возбуждение. Он ненавидит себя за это, но ничего не может с собой поделать.
Он смотрит, как его жена превращается в грязную шлюху, как она отдаётся на потеху толпе похотливых скотов. И чем больше он смотрит, тем сильнее чувствует, как в нём нарастает не ненависть, а… желание. Ему хочется быть там, с ними, разделить с ними эту грязную оргию. Ему хочется прикоснуться к Вере, ощутить её тело, услышать её стоны, увидеть её лицо, искажённое похотью.
Видео заканчивается, и Вадим отбрасывает телефон в сторону, словно тот обжёг ему руку. Он сидит в кресле, тяжело дыша, и пытается унять дрожь во всём теле. Он чувствует себя грязным, осквернённым, но одновременно и невероятно возбуждённым.
Вера вернулась поздно вечером. Она была измотана, измучена, с потухшим взглядом, но… кое-что изменилось. В ее движениях появилась какая-то новая мягкость, в глазах – туманная мечтательность. Она шла, словно тень самой себя, но тень, облаченная в шелк, а не в лохмотья. Вадим наблюдал за ней из полумрака коридора, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ярость, жалость, и, что самое мучительное – непонятное влечение, боролись в нем, разрывая его изнутри.
Она вошла в квартиру, не взглянув на него. Сразу направилась в ванную, закрыв за собой дверь. Он слышал, как она включила воду. Долго стояла под душем, словно смывая с себя грязь и отчаяние.
Когда она вышла, он не сразу узнал её. Она была мокрой, бледной, с запахом дешевого мыла и еще чего-то неуловимого, странного... чего-то, что вызвала в нем одновременно тревогу и тошноту. Она накинула старый халат и села на краешек кровати
Ксанка или дикая вечеринка