— А вот тут совсем грязно. Придётся тереть жёстче.
Горячая вода обожгла.
Я лежала в ее футболке, она — рядом, обняв меня одной рукой.
— Тепло? — она провела ладонью по моей спине, пока не нащупала шрам на копчике.
Я вздрогнула.
— Не бойся, я же аккуратно, — Ольга улыбнулась, ее пальцы обводили неровные буквы, будто читая вслух:
— Ш.
— Л.
— Ю.
— Х.
— А.
Каждое прикосновение горело, как будто она выжигала их заново.
— Красиво получилось, — она прижалась губами к моей шее. — Теперь ты всегда будешь помнить.
Я зажмурилась, но она смеялась — тихо, цинично, как будто знала, что мне это нравится.
— Спи, — Ольга обняла меня крепче
Утром Ольга даёт мне деньги. Достаточно, чтобы уехать и начать новую жизнь. "Это твой шанс, Вера, – говорит она. – Не упусти его". Я смотрю на неё и не понимаю. Зачем ей это? Зачем было унижать меня, а потом спасать?
Она улыбается. "Ты никогда не поймёшь, Вера. Просто живи своей жизнью". И я ухожу. Ухожу, чтобы забыть ту ночь, забыть Ольгу, забыть всё. Но правда в том, что эта ночь навсегда останется со мной. И я никогда не смогу быть по-настоящему свободной.Возможно Оля замолчала детали но уверяю Вадим всё было действительно так.
Я уехала на эти деньги. Да, те самые — грязные, липкие, пропахшие туалетом и чужими руками. Первые три дня я жила в хостеле за вокзалом, где стены пахли плесенью и дешёвым дезодорантом. Каждое утро просыпалась и первым делом нюхала кожу — мне казалось, от меня всё ещё воняет спермой. Стирала одежду по три раза, хотя она была чистая.
Потом пошла в университет. Стояла в очереди на подачу документов и чувствовала, как на меня смотрят. Мне казалось, все знают. Что видят сквозь одежду следы их пальцев, синяки, которые уже зажили. Приёмная комиссия спросила: "Почему психология?". Я ответила: "Хочу разбираться в людях". Соврала. Я хотела разобраться в себе.
Училась злее всех. Читала учебники в метро, ночами писала конспекты, срывала сессии на отлично. Не из-за любви к науке — просто знала: если остановлюсь, меня настигнет прошлое. Однокурсницы звали на вечеринки, а я притворялась больной. Боялась, что в алкогольном угаре закричу: "Да, я шлюха! Да, вы можете меня использовать!"
Первую практику проходила в центре помощи жертвам насилия. Когда девчонки плакали, рассказывая свои истории, я сжимала кулаки под столом. Их слёзы жгли мне кожу. Однажды наша преподавательница (мудрая старуха с глазами, как у совы) сказала мне после занятий: "Вы странно работаете с чужими травмами, Вера. Как будто лечите не их, а себя". В тот день я впервые напилась.
А потом... Потом был ты Вадим. Появился, когда я уже научилась притворяться "нормальной". Мы встретились в кафе у университета. Ты спросил, почему я всё время держусь за запястье (я даже не замечала этой привычки). Я соврала, что это нервный тик. Он кивнул и больше не спрашивал. А через месяц, когда я впервые разрешила ему прикоснуться к себе, он просто обнял меня и простоял так, не двигаясь, пока я не перестала дрожать.
Сейчас, когда я слышу детский смех во дворе (нашего сына, нашей дочери), когда вижу, как Вадим поправляет мне прядь волос, просто потому что она ему мешает — я иногда ловлю себя на мысли: Ольга проиграла. Не потому что я отомстила. А потому что её больше нет в моей жизни. Даже если она пишет гадости — это просто буквы на экране. Они больше не ранят.
Дача дяди Пети