— «Ну серьёзно, в восемнадцать я встречалась со всеми парнями из баскетбольной команды, и после игр мне порой нужна была инвалидная коляска, чтобы добраться домой. В колледже я проглотила столько чёрной спермы, что набрала свои первые пятнадцать фунтов только на минетах. Что с ними случилось с тех пор?»
Банни хотела предположить, что, возможно, изменилась сама Люсинда, а не всё афроамериканское население Климакс-Сити, но была слишком возбуждена и нервничала, чтобы говорить. Она услышала, как что-то капает на паркет, и поняла, что это её киска сочится.
Люсинда заметила и хихикнула. — «Оууу, бедняжка. Тебя завело?»
Банни кивнула, настолько возбуждённая, что готова была заплакать.
— «Твоя киска выглядит очень опухшей. Болит?»
Она снова кивнула.
— «Тебя трахал мой сын?»
Банни наклонила голову, не зная, что ответить. Последнее, что она помнила, — как Аранья трахала её так жёстко, что она отключилась.
— «Ну, если бы мой сын тебя трахнул, ты бы точно болела. Ты не первая растерянная, возбуждённая голая девочка, которую я нахожу бродящей по своему дому». Люсинда прикусила губу и слегка повертела бёдрами, впервые по-настоящему разглядев, какая же Банни сексуальная маленькая конфетка. — «Знаешь что, милашка, я собираюсь принять ванну и закончить то, с чем не справился этот ниггер. Иди со мной, и я позабочусь о твоей непослушной киске тоже. Договорились?»
Банни радостно кивнула, готовая подпрыгнуть от восторга.
Люсинда рассмеялась. — «Пошли, дорогая. Мы, девочки, должны заботиться друг о друге».
Томми возвращался домой в два часа ночи, уже вторую ночь подряд не ложась спать. Прошлое утро он в основном проспал, его обнажённое тело прижатое к голому телу девушки, которую он спас из поезда, — Банни. Он всерьёз подумывал изнасиловать её, но передумал. Он не был настолько подлым, да и был уверен, что без проблем сможет заставить её трахнуться с ним по доброй воле, когда она проснётся. Но этот опыт оказался крайне сексуально расстраивающим, и Томми пришлось дрочить не один раз за ночь, чтобы удержаться от соблазна нырнуть в сладкую, беззащитную киску, лежащую рядом с ним.
Он провёл весь день и всю ночь, расспрашивая по городу о Тайном обществе секс-боёв, но так и не узнал ничего конкретного. Он обошёл все притоны, где знал о нелегальных ставках, но всё, что слышали там о Обществе, были слухи и домыслы. Он избил нескольких местных головорезов, которые организовывали подпольные бои в клетках в своём подвале, но и они лишь краем уха слышали о нём. Томми даже отшлёпал парочку местных шлюх покрепче, надеясь, что хоть одна из них могла быть бывшей секс-бойцом, но помимо пары минетов и бесплатного секса он ничего от них не получил. Оставалась ещё эта мелкая сучка, которую он мог допросить — Банни. Он надеялся, что к этому моменту она уже проснулась.
Подходя к дому, Томми увидел, как его друг Трэйшон выходит из дверей, до сих пор натягивая одежду.
— Ты уходишь? — спросил Томми. Он думал, что Трэйшон и его мама провозятся всю ночь.
— Чувак, эта женщина выше моих сил. Спасибо, что свёл нас, но тут я явно переоценил себя.
— Она хоть… кончила? — обеспокоенно спросил Томми.
— Чёрт, даже не думаю. Её киска, будто из криптонита сделана. И что за ёбаный странный вопрос: «Кончила ли моя мама?» Это пиздец, мужик. Вообще-то, очень нездорово, что ты подсовываешь своей маме мужиков, как какой-то инцест-сутенёр.
— Не думал, что это «нездорово», когда умолял меня познакомить тебя с ней.
— Это только потому, что твоя мать — Люсинда Ганн, чувак. Люсинда Ганн! Каждый чёрный, которого я знаю, дрочил на неё.
Старая дружба