Я смотрел на пустой, словно выбеленный холст окна, и ощущал себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Утреннее солнце безжалостно освещало каждый уголок комнаты, не оставляя ни единого шанса на укрытие. Анна Игоревна стояла в дверях, наблюдая за мной с легкой улыбкой, в которой смешивались профессиональный интерес и едва уловимая тревога.
«Не бойся, – тихо сказала она, – это всего лишь начало. Важно, чтобы ты привык к этому ощущению открытости. Пусть свет проникает сквозь тебя, пусть он выжигает все твои страхи и сомнения». Я попытался улыбнуться в ответ, но уголки губ предательски дрогнули. Страх был липким, как паутина, опутывал меня и сковывал движения.
Анна подошла ближе и положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было теплым и успокаивающим. «Помни, зачем ты здесь, – прошептала она. – Ты хочешь освободиться, ты хочешь перестать прятаться. И я помогу тебе в этом». Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.
Квартира тети была интересна ещё тем фактом, что она раньше была коммунальной и поэтому каждая межкомнатная дверь имела отдельный замок. Этот факт очень возбуждал Анну, и она высказала интересную мысль.
— Жень, я понимаю, что в первый раз показывать себя вот так очень не просто, поэтому я тебе помогу? – говорила она.
— Когда ты зайдешь в комнату ты захлопнешь дверь, замок закроется, а ключ мы заморозим в куске льда и пока он не растает выйти ты не сможешь.
От её слов у меня задрожали ноги от возбуждения, ведь я не смогу остановить шоу, пока не выйдет время и моё унижение будет видно всем прохожим.
Я попытался сглотнуть, но в горле пересохло.
— Ты... ты уверена, что хочешь это сделать? - пробормотал я, стараясь не выдать охватившего меня волнения.
Анна подошла ближе, провела кончиками пальцев по моей щеке. Ее прикосновение было одновременно нежным и властным.
— Абсолютно уверена, - прошептала она, наклоняясь к моему уху. - Мне нравится, когда ты теряешь контроль. И мне нравится быть той, кто его забирает.
Она отошла, подтолкнула меня к одной из комнат. Дверь была старой, с облупившейся краской, но замок выглядел крепким и надежным. Я помедлил, чувствуя, как внутри нарастает жар. Смесь страха и возбуждения буквально парализовала меня.
— Не бойся, - сказала Анна, заметив мою нерешительность. — Это всего лишь игра. Игра, в которой ты позволишь мне вести.
Я огляделся еще раз, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы мне помочь. Но мои попытки были тщетны. Тяжелый стол казался неприступной крепостью, а зеркальные двери шкафа лишь отражали мой страх и каждый угол этой маленькой комнаты. К тому же огромные зеркала позволяли зрителям за окном видеть меня сразу с двух сторон спереди и сзади. Телевизор безмолвно ждал своего часа, чтобы стать свидетелем моего унижения.
Время, казалось, замерло. Я слышал приглушенные звуки улицы, доносящиеся снаружи, и представлял, как люди проходят мимо, не подозревая о том, что происходит внутри. Мысль о том, что они могут увидеть меня в этот момент слабости, вызывала у меня волну стыда и одновременно неистового возбуждения.
— А теперь давай подготовим тебя, сказала Анна Игоревна и повела меня к косметическому столику в соседней комнате.
Там она творила магию, я постепенно превращался в красивую девушку, с милым лицом и ярким макияжем. Я сидел полностью голый перед зеркалом, пока 50 летняя женщина с помощью макияжа превращала меня в очень милого извращенца.
Анна Игоревна ловко орудовала кисточками и спонжами, нанося слой за слоем тональный крем, румяна и тени. Я смотрел в зеркало, как мое лицо преображается, становится более женственным и соблазнительным.
Летний отдых