Двойное ощущение дымящейся спермы и пальца в ее заднице довело маму до экстаза, и она застонала мне в рот, когда стала извиваться и трястись на моем члене, заново омывая его своими сладкими, огненными соками, массируя мой член, чтобы удалить всю сперму, спрятанную внутри.
Нам повезло, что мы взяли с собой на пляж одеяла. Мамино бикини мы так и не нашли, а майка Молли каким-то образом затерялась где-то между тем, как я трахал ее, а потом маму. Мы вышли из воды под негромкие аплодисменты местных жителей и нескольких туристов с отвисшими челюстями. Кто мог их за это винить. И снова мама напомнила мне какую-то эротическую богиню. Само воплощение Венеры, выходящей обнаженной из прибоя. Ее тяжелые груди покачиваются, а волосатые заросли влажно блестят от воды и прочего. На глазах у нескольких посетителей пляжа мама улыбнулась и встретила их голодные, изумленные взгляды, наслаждаясь редкой возможностью дать волю своей эксгибиционистской натуре.
Наконец, укутав наших будущих мам одеялами, мы с тетей Дебби гордо проводили наших супругов домой. Впереди у нас был дневной сон и полдник, пока наши будущие мамы не восстановят свои силы и не смогут потребовать еще немного любви - любви, которую мы с тетей Дебби были бы рады подарить.
Молли не прекращала трахаться до середины своего восьмого месяца. Она получала и дарила оральную любовь почти до той минуты, когда у нее начались схватки. Благослови ее господь. Это были долгие и трудные роды, длившиеся почти четырнадцать часов, но в середине апреля они с тетей Дебби родили прекрасного 4-килограммового мальчика, а мы с мамой стояли рядом, восхищенные тем, что эта прекрасная молодая женщина произвела на свет первого представителя следующего поколения нашей семьи.
Я знаю, что повторяюсь, когда говорю, что не был готов к реальности всей этой новой любви, которую мы создали и принесли в мир. Когда мой сын впервые посмотрел на меня моими собственными карими глазами, я выглядел усталым и раздраженным. Я не выдержал и заплакал, переполненный такой сильной любовью, которую может испытывать только родитель. В конце концов, это дало мне еще лучшее представление о маминой любви ко мне и заставило меня любить ее в ответ еще больше.
Со всеобщего благословения Молли и Дебби назвали его Мэтью Томас, в честь дедушки Молли и моего деда Тома. Мы бы назвали его Мэтью, но когда ему было около четырех лет, он объявил, что его зовут Томми. Так мы зовем его по сей день.
Было тяжело не бывать там каждый день - не иметь возможности наблюдать, как он растет и познает окружающий мир. С каждой фотографией, которую я получал от Молли и Дебби, Томми рос не по дням, а по часам. Из-за географии я пропустил его первые шаги и появление первого зубика, но мы с мамой были в гостях, когда он произнес свое первое слово "мама", и мы всегда были вместе на днях рождения и Рождестве. Я ненавидел разлуку, но я был спокоен, зная, что его изо дня в день растили два самых любящих человека в мире, и, за исключением мамы и меня, я не знал никого, кто был бы так сильно влюблен, как Молли и тетя Дебби.
Держа на руках нашего с Молли сына, я еще больше стал мечтать о том дне, когда буду держать на руках ребенка, которого мы с мамой зачали. В некотором смысле, следующие несколько месяцев пролетели незаметно, и мое сердце наполнялось удивлением и трепетом по мере того, как наш ребенок рос внутри мамы. В некотором смысле, те дни,
Вместо некролога