Несмотря на то, что мы оба были поглощены моментом, полностью отдаваясь удовольствию друг друга, в нас обоих росло осознание, ощущение присутствия других людей, как будто за нами наблюдали. Несмотря на то, что мы оба лихорадочно и быстро оглядывались по сторонам, чтобы увидеть, кто за нами наблюдает, прежде чем снова сосредоточиться на высшей радости матери и сына, соединяющих член и киску, мы никого не видели, но все равно знали, что кто-то или что-то там было.
Мама первой это почувствовала и осознала. - Ты смотришь, папочка? Ты видишь это, бабушка Полли? Мой сын трахает меня, папочка, точно так же, как ты трахал свою маму, - стонала и всхлипывала мама, когда я снова и снова вонзал в нее свой член. - Он замечательный, папочка! Я люблю, когда мой сын трахает меня! Он делает меня счастливой точно так же, как ты радовал бабушку Полли своим большим членом!
Я потерял дар речи, отчасти от того, что услышал, как мама это говорит, но также и от благоговения, потому что мама была права. Я никогда не встречался со своим дедушкой и знал бабушку Полли только в детстве, но я чувствовал их - они были с нами, наблюдая, как сын трахает свою мать. Они были там не только, наблюдая за нами, а подбадривая нас, предлагая нам свое благословение.
Я вдруг понял, что если бы я повел бедрами чуть-чуть по-другому, вот так... - О боже! – застонала мама, а ее глаза расширились от удивления. Я знал, что дедушка Том только что подсказал мне, что это маленькое движение было чем-то, что он узнал о маме много лет назад, и что до конца своих дней я никогда не забуду, как он ублажал свою маму.
В тот теплый летний день время, казалось, замедлило свой бег, и мы с мамой, казалось, занимались любовью целую вечность в сладостном, кровосмесительном блаженстве. Мы продолжали священную семейную традицию, пока, наконец, сливочная и горячая мамина киска не стала для меня невыносимой, и я выдохнул: - О боже, мам! Я кончу, кончу по-крупному в тебя, мам!
Мамина киска плотно обхватила меня, задерживая мой оргазм на те секунды, которые потребовались бы маме, чтобы догнать меня, а затем, когда тепло ее скользкой пизды превратилось в жар печи и я окунулся в ее кровосмесительный крем. Я потерял контроль и затопил мамино лоно своим семенем. Мы крепко обнялись, прижимаясь друг к другу, и все больше и больше кончали. Мой член брызгал спермой в мамину киску, а она кричала, обхватив ладонями мои ягодицы и прижимая меня все крепче и крепче к своему холмику.
Слезы радости катились по маминому лицу, когда она прижимала меня к себе и целовала снова и снова. - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, сынок, - задыхаясь, повторяла мама снова и снова. Я лишился дара речи, настолько сильным было наше занятие любовью, и я мог только поцеловать маму в ответ, пока мы медленно отходили от нашего невероятного оргазма.
В предрассветных сумерках мы обнимались и тихо разговаривали на этой милой маленькой полянке. Мама рассказала мне о своем романе с отцом и о том, как чуть больше чем за год они опьянели друг от друга. Мама подтвердила мои подозрения, что тетя Дебби тоже была любовницей дедушки Тома, но только с мамой и отдельно с бабушкой Полли мой дедушка делился своим сердцем. Я крепко обнимал маму, когда она со слезами на глазах рассказывала о ранней кончине своего отца.
Дедушка Том был сильным и здоровым человеком - он работал
Римма и Рома