округлости, в то время как мой член начал дергаться внутри мамы и наполнять ее моей горячей спермой.
Мы с мамой крепко обняли друг друга, покачиваясь синхронно, как могут только влюбленные, наслаждаясь сладостным наслаждением от наших кровосмесительных занятий любовью. Мы счастливо смотрели друг другу в глаза, постепенно восстанавливая дыхание. Пот, выступивший на наших телах, заставил нас восхитительно задрожать.
Мама, наконец, с сожалением слезла с меня, тихо застонав, когда мой член с сочным шлепком выскользнул из ее сжимающегося влагалища. Я почувствовал голодный прилив сил, когда мама встала надо мной с ангельской улыбкой на лице, одной рукой приподнимая платье, а другой обхватывая свою киску. - Боже мой, сынок, это была настоящая нагрузка! - Пробормотала мама, нежно потирая свою киску, а затем поднесла покрытые спермой пальцы к губам и быстро слизнула с них мою сперму.
Мама протянула руку, взяла свои пикантные трусики и ловко натянула их. - Я не могу поверить, что я это сделала, Джон, - хихикнула мама. - Что подумают эти люди снаружи?
Я пожал плечами, встал и поцеловал маму, одновременно застегивая брюки. Я чувствовал свой вкус на ее губах, отчего мой член возбуждался еще сильнее. - Я уверен, они подумают, что мы делали именно то, что делали. Это действительно имеет значение?
Мама снова рассмеялась, глядя в зеркало и пытаясь поправить мокрые от пота волосы. - Думаю, что нет. По правде говоря, я снова становлюсь влажной от осознания того, что, когда я вернусь, эти люди будут знать, что моя киска полна спермы моего сына.
Я подошел к ней сзади и прижался своей выпуклостью к ее мягкой попке. - Да, у меня тоже снова встает. - Я помолчал, обнимая маму. - Нет, это ты возбуждаешь меня, мам. Я люблю тебя.
Мама пошевелилась в моих объятиях и быстро поцеловала меня, сказав: - Успокойся, тигренок! Может быть, скоро у нас еще будет время. А сейчас наш десерт остывает.
Я просунул руку под мамино платье и погладил ее обтянутый трусиками холмик, чувствуя влажность, которая только усилилась из-за моей спермы. - Не знаю, мам. Мой десерт кажется очень горячим!
Маме каким-то образом удалось вырваться из моих объятий. Раскрасневшись и хихикая, мы оба вернулись к столу, где остальные уже ели свой яблочный пирог. Преподобный Симмонс улыбнулся нам и сказал: - Извините. Мы начали есть десерт без вас. - Он посмотрел на нас поверх своих толстых очков, похотливо пошевелил густыми бровями и продолжил: - Или, может быть, вы двое уже съели что-нибудь сладкое?
Раздался всеобщий хохот, и его дочь Мелинда тихонько шлепнула его по руке и сказала: - А теперь, папа, веди себя прилично. - Я почувствовал, как вспыхнуло мое лицо, а мама улыбнулась и ничего не сказала, откусив кусочек яблочного пирога правой рукой, в то время как ее левая скользнула вниз и погладила внутреннюю поверхность моего бедра.
Мы наслаждались оставшейся частью ужина, а затем медленно побрели к выходу из заведения. Билл Джонсон и преподобный Симмонс добродушно, но горячо спорили о том, кто будет оплачивать счет. Я оказался наедине с Мелиндой на крыльце ресторана, и она внимательно разглядывала меня. Для женщины лет пятидесяти пяти-шестидесяти она была очень привлекательна: невысокая, подтянутая фигура, светлые волосы песочного цвета, начинающие седеть, и блестящие зеленые глаза, полные смеха.
— Итак, Джон, как долго ты с мамой...? - Она не договорила вопрос и понимающе улыбнулась мне.
— Э-э... с прошлого Рождества, - ответил я, чувствуя, как снова начинаю краснеть.
Мелинда улыбнулась мне, подошла, взяла меня за руку и нежно сжала ее, что было одновременно и успокаивающим, и волнующим. -
Прощание с свободой