что-то важное. Я всполошишлся и немного запаниковал.
— Да, конечно, — её глаза хищно сощурились. — То есть... блин, нет, задумался по работе.
Ожидалась тьма и буря, но вместо этого она поджала губы и лишь произнесла:
— Ясно.
Рабочая суета. День один, день второй. За это время Майя не написала ни строчки, хотя обычно мы болтали, и довольно активно. Пересланные смешные картинки лишь дополнялись холодным значком "Прочитано". Меня это задевало и невольно я обиделся в ответ. Вот так, на ровном месте?
Уже близились выходные. Проглотив некую гордость, я всё же позвонил ей.
— Что? — тон был не терпящим возражений или слабины.
— Привет, Май. Просто хотел сказать, что соскучился. Поделаем завтра что-нибудь?
— Вряд ли. Я уже запланировала встечу с подругами.
Вроде бы обычные слова, но каждый слог словно бьёт как набатом. И как только женщины так умеют?
— Ладно. Если что, я ко всему открыт.
— Поняла, — раздалось в трубке. Прошло несколько секунд молчания и начались гудки. Разочаровывающе, но я итак не знал, чего ждать. Так что любая реакция считается.
Бесполезный вечер. Быстрая ночь. Утро выходного. Можно делать что хочешь, развалиться голой звездой на кровати, пойти позадротить в комп, или мучать пальцы и гитару до изнеможения или даже крови на грифе, как это бывало раньше. Но это была прошлая жизнь, до встречи Майи...
Теперь все эти холостяцкие моменты наедине с собой каким-то странным образом отдалены. Теперь я думаю и хочу за двоих, меня правда трогает то, что, может быть, трогает и её. "Интересно, а она так же себя ощущает?". Её текущая истерия, казалось бы, из надуманного повода, меня сильно задела. Снова вспыхнула злость, снова внутренний монолог её утешения, снова раскаяние. В какой, раз в десятый?
Она правда завладела мной. Так, что я ей всё прощу. Настолько даже, что не прощу себе свои привычки, которые могут привести к тому, что её расстроит. Но она где-то там, а я тут. И что?..
День прошёл безыдейно пусто. То есть, я что-то делал, но как будто на автоматизме. Сердце всё время тянуло. То я виноват перед Майей, то начинаю гневаться и виновата только она. Но, в конце концов, оно сливается воедино. Вина общая. Я не слушал, а она передавила, не поняла, что иногда мне просто надо побыть со своими мыслями.
Самокопание достало. Я пришёл в пивную возле дома и уже пригубил второй бокал. Когда...
Звонок.
— Ты где?
— Привет. Я... недалеко от дома. А что?
— Я звоню в твою дверь уже минут десять. Мы можем увидеться?
Решение ещё не было принято, но слова вылетели сами собой:
— Да. Пару минут.
Я схватил все свои вещи, оплатил пиво, грубо прервав какой-то наверно важный разговор бармена с постояльцами. И побежал. Бежал с глупой улыбкой, если не на лице, то на душе, бежал, невзирая на усталость, дыхание и боль в ногах. Если бы кто-то через много лет спросил меня, что же такое любовь, я бы пространно начал речь издалека, а закончил бы этой историей. Да. Это любовь. Глупая, ещё не выросшая, в самом начале, но та самая. Ошибиться невозможно.
Открыв подъезд, влетаю на свой этаж. Она здесь, в лёгком полумраке закутка, где находится вход в квартиру. Мою квартиру, и ещё ту, где я недавно (сто лет назад) менял ручку. Бетонные, невзрачные стены окрашены яркими красками, каждый цвет из которых сейчас видится просто серым. В полутьме, где едва видно её лицо, рыжие волосы светятся ярче самого жгучего солнца. Её немного вздёрнутый нос, её зелёные глаза, немного тёмные вокруг. Плакала? Сердце разбивалось, стоило об этом подумать.
Мама и я