похотливая сучка. Ну, что у тебя приключилось, обычно взрослые барышни под ремень просто так не ложатся.
- Ничего особенного, вчера на «нудике» привязался какой-то наглый, местный ханурик.
- Понятно, а ты прогнала его ссаными тряпками.
- Ну, что-то вроде этого.
- Не ври, тебе явно хотелось, чтобы он тебя выебал, засадив по самые яйца. Ладно, свояченица, не дуйся, это обычный курортный синдром предклимактерических похотливых сучек, с такой расписной задницей ты произведешь на «нудике» фурор, а мужу скажешь, что оступилась и проехала задом вниз по лестничным ступенькам.
Не ответив на провокационный выпад, я перевернулась на бок и подперла голову согнутой в локте рукой, то что минуту спустя рядом оказался голый Юрис, меня не удивило. Переместив за спину свободную руку, я уткнулась ладонью в полуэрегированный пенис шестидесятилетнего мужчины. Дебютная порка нового женского зада похоже не оставила экзекутора равнодушным. Посмотрев на потолок, я увидела навзничь лежащего сзади Юриса, широко раскинувшего слегка загорелые старческие ноги с бритыми гениталиями внизу живота. Первый раз заметила на его плече синюю татуировку якоря.
- Слушай, я отлично понимаю, что мы не кровные родственники, но перед сестрой неудобно, да и муж должен скоро вернуться. Может отблагодарить тебя как-то по-другому, поспешный секс оставим матросам-срочникам первого года службы. Тем более сам убедился, что под моим килем все как у собственной жены, ничего нового не всплывет.
— О’key, уговорила. Будем считать это кредитом родственной взаимопомощи.
Почти одновременно мы поднялись с кровати. На скомканной дерюге посередине оставленного мною места темнело мокрое пятно вагинальной смазки. Не застегивая накинула халат, сказала Юрису на латышском «Спасибо» и перешла через двор в наш флигель. Ягодицы приятно саднила резь от полученной порки. Вскоре вернулся муж. Вечером Юрис уехал в Ригу. Следующая неделя для курортного отдыха стала последней и до нашего отъезда, мы виделись только один раз, на прощальном семейном ужине в ресторане. Не знаю рассказал ли он сестре про наш сеанс поркотерапии, но его отношение ко мне на ужине осталось без видимых изменений - родственно-нейтральным. Даже пригласив меня на медленный танец, ладонь Юриса не опускалась ниже моей талии.
Ночью на понедельник я спала преимущественно лежа на животе, но умиротворенным, беспробудным сном без предыдущих нуарных кошмаров. Порка действительно внесла расслабляющий эффект, понизив градус тревожности. Обычно летом я сплю голой, но для камуфляжа следов от «поцелуев» ремня, пришлось надеть ночную рубашку. Следующие два дня оказались пасмурными и на «текстильный» пляж мы пошли только в среду. Консервативный фасон купальника и регулярное втирание в ягодичные мышцы геля, сделали последствия воскресной порки едва заметными.
***
Накануне отъезда я еще раз столкнулась с незнакомцем на той же улице Йомас. Пляжный ловелас в памятных солнцезащитный очках, шел встречным курсом держа за руку стройную молодую женщину в облегающем платье, а рядом на самокате ехала белокурая девочка лет пяти в цветастом комбинезоне. Мгновенно развернувшись под недоуменным взглядом мужа, я прикинулась разглядывающей уличный информационный стенд с ностальгическими фотографиями людского муравейника местных пляжей «эпохи развитого социализма» - тогдашней витринной «мини копии Европы» для советских граждан, лишенных возможности видеть подлинник. Вряд ли он опознал меня по фронтальному виду в брючном костюме и затенявшей лицо широкополой шляпе. Наверняка я была не единственным экземпляром его курортных «рейдерских атак». Настроение сразу испортилось. Дойдя до конца улицы, я, сославшись на усталость, перенаправила дальнейший маршрут к железнодорожной станции Дзинтари, подразумевая конечным пунктом возвращение на дачу. Хотелось подобно улитке быстрее спрятаться в домашнюю раковину. Увы, Юриса и его целительного средства на этот раз поблизости не оказалось. Сутки спустя мы улетели домой. Постепенно, затертый ластиком будничной текучки, взбудораживший
Поездка к любимому