Настроение женщин быстро поднялось, когда они увидели все эти дружелюбные лица. Это была оживленная группа, шедшая к западным воротам, радостно смеющаяся и болтающая. Капитан Барен приветствовал их по прибытии, за ним следовали шесть городских стражников.
— Вы выглядите гораздо счастливее, чем Артеос и его партия. Даже его благочестивый посредник выглядит мрачным этим утром, - сказал им Бахрен, ухмыляясь.
— Меня больше удивляет твоя банда. Ты проводил их в их домик, прежде чем спуститься сюда? - спросил Робан, ухмыляясь в ответ.
— О чем ты говоришь? - озадаченно спросил Бахрен.
— Я вижу несколько знакомых лиц в отверстии стены-башни позади тебя. Они не пришли с тобой? - с притворным удивлением спросил Робан.
— Твое дурное влияние распространяется как лесной пожар! - Бахрен надулся. - Сержант Мутос, спустите сюда детей!
— Как бы то ни было, я должен спросить тебя: Хочешь ли ты извиниться перед Артеосом и его сыном Халеасом? НЕТ! Я так и думал. Я скажу им об этом сейчас, - не дожидаясь ответа, сказал Бахрен и ушел, чтобы передать свое послание.
Когда он вернулся, его сопровождали туларкисцы. Впереди шел лорд Артеос, за ним – его сын и священник. Двадцать стражников и офицеров шли чуть позади. Робан любовался блестящими стальными доспехами Халеаса, когда Артеос заговорил.
— Капитан Бахрен сказал нам, что ты отказался извиниться, но ты пришел сюда без доспехов. Разве у тебя их нет? - снисходительно спросил он.
— Есть, но я не думал, что он понадобится мне сегодня, - беззаботно ответил Робан.
— Ты прав, в любом случае он тебе не поможет! Прежде чем мы продолжим, всем присутствующим будет предоставлена возможность спасти твою жизнь, если они сочтут нужным это сделать. Мой сын Халеас и брат Тебан Вартис убедили меня сделать это. Я согласился, учитывая грядущую войну и очевидную симпатию наших союзников к твоей персоне, а также глубокие чувства, которые мой сын питает к твоей сестре. Давайте послушаем, что они скажут, и, возможно, это заставит тебя передумать, - официально объявил Артеос.
Ответный стон Робана прозвучал скорее раздраженно, чем благодарно.
— АТЕЯ! Я долго думал об этом и с неохотой понял твою дилемму. Ты чувствуешь себя обязанной брату, и твоя преданность достойна восхищения, как и все вы. Я подожду два года, пока тебе не исполнится шестнадцать. Я знаю, что ты останешься чиста для меня, и наша любовь переживет время и муки, которые нам придется испытать, ожидая друг друга. Только скажи, и жизнь твоего брата будет спасена! - умоляюще обратился к ней Халеас.
Атея виновато посмотрела на брата, прежде чем шагнуть вперед. Когда она заговорила, выражение ее лица изменилось. В ее глазах не было ни намека на привязанность или теплоту, когда она отвечала Халеасу.
— Вчера меня спросили, почему я позволила этому случиться. Я не солгала, когда отвечала, но, признаюсь, это была поверхностная правда. С тех пор все изменилось. Мне больше не нужно скрывать правду от своих друзей и союзников. Я доверяю их клятве верности и верю, что они тоже поймут мои доводы. Правда в том, что лорд Артеос и его сын должны уйти. Я не могу доверить им в этой войне единственную важную для меня задачу. Никто не встанет на поле боя рядом с моим братом, если я не буду уверена, что он либо союзник, либо враг. Это единственный выбор, который я даю тебе. Уходи или умри.
Реакция на заявление Атеи была очень разной. Гиллин посмотрела на своих друзей и родственников, ее самодовольное выражение лица говорило о том,
Sexwife.