Великая Мать, родившая Харона и Атанею, Бога Солнца и Богиню Калмиры?
Денисса выглядела немного озадаченной, но снова кивнула.
— Те же Харон и Атанея, от которых родились все остальные члены семьи богов, ты ведь знаешь их детей, верно? Фейя – богиня мудрости и удачи, Ниоме – богиня охоты и добродетели, Балхор и Мессайя – бог и богиня подземного мира и судьи мертвых, Хор – бог войны, Зетине – богиня рек и ручьев...
— Да, да, да, я поняла, о чем ты. - Денисса вздохнула.
— О, как раз я собиралась поговорить о внуках Гании, тут есть несколько действительно пикантных моментов, - насмехалась Атея.
— Да, я знаю. - Денисса усмехнулась. - Полагаю, это означает, что ты хочешь попробовать еще раз.
— Ты думала, я хочу навсегда остаться девственницей? Разве я не достаточно ясно выразила свою точку зрения относительно девственности? - Атея рассмеялась.
Денисса с любопытством посмотрела на Атею. - А тебе не приходило в голову, что это не обязательно должен быть твой брат? - спросила она с любопытством.
На секунду на лице Атеи отразилась смесь удивления и недоумения, а затем ее бледно-голубые глаза вперились в Денису холодным взглядом. - Ты больше никогда не задашь этот вопрос! - произнесла она голосом, полным решимости.
Денисса уже пожалела, что спросила. - Мне жаль, что я... - начала она, но была прервана.
— Смотрите, что у нас тут, две маленькие птички в одиночестве, - сказал кто-то.
Атея и Денисса обернулись и увидели мужчину, стоявшего в двадцати футах от них. Уже стемнело, а костер не давал достаточно света, и Атея смогла разглядеть лишь силуэт. Мужчина был среднего роста, но с широкой грудью и коренастым телосложением. Когда он подошел ближе, она смогла разглядеть суровое лицо с напряженными темными глазами. Позади него в темноте стали видны еще силуэты.
Робан подвел лошадей к небольшому ручью и расчесывал своего жеребца, пока остальные пили. Он задумался о своей дилемме. Было бы несправедливо держать сестру в неведении относительно истории их семьи. Это касалось ее не меньше, чем его. Он видел, как она каждый день борется с переменами. Он тоже боролся с этим, много раз. Но все было иначе: он знал о своей родословной, а она – нет, и все из-за его решения. Он считал, что это необходимо, иначе она не сможет свободно выбирать свое будущее. Было ли его благородное решение очередным провалом? Как она могла выбрать будущее, не зная своего прошлого, не имея возможности понять свою природу? А какова была ее природа? Он догадывался об этом, даже больше, чем догадывался. Свою природу он называл зверем.
Как и Атея, он был лишен руководства, когда начались изменения. Его отец умер задолго до того, как смог объяснить, что происходит. Он помнил начало. Долгое время он считал это совпадением. Это началось сразу после того, как мать и сестра покинули его. Сегодня он понял это. То, что сестра покинула его, стало толчком к переменам. Их воссоединение было ее воссоединением. Для него это было насилие, жажда сражаться и убивать. Он считал его зверем. Он чуть не убил единственного друга, оставшегося в его старом доме. К счастью, Кайасу хватило ума оставить его. Как только его гнев разгорался, убить и уничтожить было его единственным выбором, чтобы успокоить разбушевавшуюся натуру. Гнев был ключом к клетке зверя. Как только он вырывался из клетки, его нужно было кормить.
Он часто смеялся над своим односторонним умом, но что еще ему оставалось делать. Его решимость всегда идти по пути решения проблемы с максимальным количеством трупов до сих пор
Близкие друзья (часть 1) (hard)