Не успев сделать и нескольких шагов, она столкнулась лицом к лицу с Сергеем Дмитриевичем, который, судя по его злобному выражению лица и нахмуренным бровям, явно пребывал в крайне неблагоприятном расположении духа. Полина невольно отшатнулась от него, стараясь избежать прямого контакта, и направилась в сторону стойки ресепшена, намереваясь получить свой пропуск, необходимый для прохода в офис.
— Не надейся, что ты тут задержишься, — процедил он сквозь стиснутые зубы, остановившись у нее на пути и прожигая ее гневным взглядом. — У тебя, кроме внешности, нет ничего.
— Но я же каким-то образом сюда попала, разве нет? — с вызовом ответила девушка, стараясь скрыть охватившее её волнение.
— Внешность, дорогуша, в наше время решает все, — надменно произнес он.
— А может, проблема в том, что у вас нет ни капли таланта? — парировала она, играя роль наивной простушки, и при этом тщательно подбирая слова, чтобы уколоть его самолюбие. — И вы унижаете женщин, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя значимым и сильным?
— Да ты просто дешевая шлюха, возомнившая о себе невесть что, — прошипел он, багровея от злости.
Стараясь сохранить остатки достоинства и не поддаться на провокацию, гордо вскинула голову и, глядя ему прямо в глаза, произнесла с холодной отстраненностью:
— Я бы могла ответить вам тем же или даже плюнуть в ваше надменное лицо, но, боюсь, это означало бы опуститься до вашего жалкого уровня, а это, поверьте, совершенно не входит в мои планы.
Внезапно он замахнулся, собираясь ударить ее, и его рука полетела в ее сторону. Полина, инстинктивно зажмурившись, приготовилась к неизбежному удару, ожидая боли и унижения. Но вместо резкой боли она почувствовала лишь тепло за спиной и едва уловимый знакомый аромат дорогих духов, от которого у нее перехватило дыхание. В полном недоумении, она приоткрыла глаза и увидела, как чья-то сильная рука мертвой хваткой сжала запястье Сергея Дмитриевича, остановив его в миллиметре от ее лица.
— Как некрасиво с вашей стороны поднимать руку на девушку, — прозвучал знакомый, но до боли холодный и отстраненный голос, от которого по коже побежали мурашки.
Она резко обернулась и замерла, видя перед собой ту самую копну темно-красных волос, ту самую девушку, чей образ не покидал ее мыслей ни на минуту.
Алиса.
Не удостоив ее даже мимолетным взглядом, словно та была не более чем деталью интерьера, красноволосая продолжала крепко сжимать запястье
мужчины, не давая ему ни единого шанса вырваться из ее железной хватки, и в глубине ее глаз, казалось, плескался не просто гнев, а ледяная ярость.
— Вы действительно считаете, что если потеряете над собой контроль, у вас появляется право поднимать руку на женщину? Или считаете, что такой способ устраняет проблему?
Сергей Дмитриевич, наконец осознав, насколько абсурдно и нелепо он выглядит в глазах невольных свидетелей этой неприятной сцены, как рушится его тщательно выстраиваемый годами имидж успешного и влиятельного руководителя, попытался вырвать свою руку из ее цепкой хватки, но хватка оказалась на удивление крепкой.
— Я... я просто... — пробормотал он, пытаясь подобрать хоть какие-то убедительные слова, чтобы оправдать свое непростительное поведение. —. ..я... она... она меня спровоцировала!
— Довольно, — перебила его Рослякова, ледяная усмешка скользнула по её губам. — Мне казалось, мужчины вашего возраста должны быть примером, а не угрозой. Особенно для женщин, работающих здесь.
Не дрогнув ни единым мускулом на своем безупречном лице, Рослякова лишь слегка приподняла бровь, выражая тем самым свое крайнее недоверие и презрение к его жалким оправданиям. Она медленно, с едва заметной насмешкой, отпустила его запястье, которое тут же покрылось красными полосами, словно клеймом
Девочки унизили