Затем Алина озорно перекатывалась на живот, и моему взору открывались два других бугорка, не менее аппетитных. От моих шлепков они раскраснелись во время секса, и этот румянец еще не успел сойти. Мои губы касались каждого сантиметра ее ножек – начинали с выемки под коленной чашечкой и поднимались по соблазнительным бедрам вверх, достигая апогея. Две сочные булочки взирали на меня и дразнили. Мне так и хотелось впиться в них зубами и съесть. Особенно, когда она начинала ими покачивать. В такие моменты мой зверь пробуждался от спячки и устремлялся в тонкую грань между этими двумя холмами. Он залетал в сужающиеся склоны ее ягодок и дальше – в глубины ее пещерки. В тот же миг игривость Алины улетучивалась и сменялась пьянящим каскадом вожделения.
Она извергалась волнами стонов, хваталась пальчиками за простыни и подушки, но не переставала дразнить зверя, который сражался внутри пещерки. Тогда я хватался за ее ягодицы и правил зверя глубже и быстрее. Казалось, он проникал прямо вглубь этих спелых плодов, содрогая хребты ее извилистой спины. Алина поднималась на колени и упиралась ладошками в подушку, выгибая грациозно спину и взмахивая густыми волосами. Я же обхватывал ее талию и резкими толчками взрывал все ее тело феерией эмоций и звуков. В такие моменты мы были одним целым, и тело Алины качалось в такт моему. Я взирал вниз на красоту и изящность ее попки и овладевал этой красотою вновь и вновь. Пока Алина не падала, достигнув сладкого наслаждения, и пока мое семя не усеивало ее прелести.
Капли пота и свежеизлитой спермы снова бушевали мириадами цветов и оттенков в лучах верхнего света, а я вновь мог безмятежно наслаждаться видами моей приморской красавицы в ее божественной наготе.
Неделя моей счастливой командировки подходила к концу, и во время очередной любовной утехи Алина спросила меня:
— Так ты придешь ко мне на выпускной? – в ее глазах сияла надежда, ведь она хотела разделить этот момент – момент окончания школы и прощания с одиннадцатью годами учебы – со мной.
— Конечно, приду, - пообещал тогда я.
Следующий день у Алины был расписан поминутно: репетиция выступления, парикмахерская, салон макияжа, облачение в платье и выдвижение на торжественную часть в школе. В это время я заканчивал свои дела и готовился к завтрашнему отъезду, который был намечен на утро. Я заранее сложил вещи в чемодан, купил гостинцы родным и близким и договорился с таксистом. На торжественную часть я так и не успел. Да мне и не хотелось, ведь там будут ее родители, которые уже наверняка начали подозревать, где их дочь пропадает до полуночи каждый день. Вполне вероятно, для них было очевидным и то, чем их дочь в это время занимается. Оставалось надеяться, что они не знали с кем. И пускай я готов связать с ней всю оставшуюся жизнь (хотя Алине я в этом не признавался), марать свою репутацию сейчас мне было не с руки. Поэтому я отложил эффектное появления на вечер.
Я решил не пестреть лоском и деловитостью, а потому надел джинсы, белую рубашку и пиджак. Начистил туфли: лоск лоском, но чистая обувь – залог мужского успеха. Или, как говорил, следуя той же идее, прапорщик в армии: «Военный, какого хуя у тебя берцы не чищены. Это что за блядство, твою мать! На исходную!». Приготовившись, я сел в машину, и таксист повез меня к цветочному магазину, который располагался не далеко от ресторана.
Алина увидела меня сразу и устремилась ко мне. Она была обворожительна: ее густые волосы были покрыты лаком
день медика- продолжение