предложил ей уйти. Краем глаза приметил, что за нами отделилась парочка таких вот быдловатых юношей. И уже на выходе они перешли в наступление.
— Алина-детка, не уделишь ли ты и нам по танцу!
— Эй, хрыщ, - говорил мне уже второй, - чё-то я раньше тебя не видел. Ты кто такой?
Как правило, именно после таким образом поставленного вопроса и начинаются неприятности. Мы, не останавливаясь выбрались наружу в облака перегара и табака. Быдло последовало за нами:
— Эй, стой – я с кем разговариваю?!
Алина шептала мне:
— Лучше не надо!
Тогда все и началось: быдло распустило руки, а я с разворота впечатал кулаком одному из них в челюсть – его ноги подвернулись, и он рухнул на лестницу, разбивая себе бровь. Второй накинулся на меня, но я отпрянул и толкнул его дальше: его ноги споткнулись обо что-то, и он проехался мордой об асфальт. Вслед за ними пошла и группа поддержки. Я же твердил Алине: «Двигайся к машине – там водитель!». Оставшись без Алины, я провел еще пару комбо, повалив несколько подростков, а затем ко мне присоединился и таксист с битой. Большинство гопников решили не омрачать выпускной излишней головной болью и отступили, а те, что напились чрезмерно и потеряли страх, остались в меньшинстве и были быстро подавлены.
Еще через час прозвучал салют, и выпускники с родителями стали разбредаться готовиться к встрече рассвета. Алина предупредила родителей, что поедет со своим парнем, и умчалась со мной. Таксист повез нас на набережную, по которой за прошедшую неделю мы неоднократно гуляли. Я достал из багажника сумку, накинул на Алину свой пиджак и отпустил таксиста до утра. Мы брели по дорожке в безмолвии, наслаждаясь тишиной, сменившей громкую музыку в ресторане. Алина положила голову мне на плечо и рассказывала о том, как прошла торжественная часть в школе. Я обнял ее за попу и внимательно слушал.
Скрывшись от дороги, мы остановились на берегу: я сбросил с плеча сумку и достал оттуда спальный мешок. Мы стояли при лунном свете и целовались: она в легком светлом платье, которое гармонично облегало ее точеную фигурку и я в джинсах и рубашке, которая стараниями Алины была наполовину расстегнута. Ночной ветер колыхал наши волосы и одежды. Моя язык и мои губы упивались ее поцелуями и нежностью, а руки гладили ее спину в поисках молнии. Алина повернулась ко мне спиной и откинула волосы с плеч. Я расстегнул ее платье, покрывая ее бледную кожу своим поцелуям. Молния дошла до ее поясницы, обнажая резинку ее круженного белья.
Алина нащупала ладонью мой джойстик и расстегнула ширинку, доставая его наружу. Ее пальчики обхватили ствол и стали его передергивать. Тогда я приподнял полы ее платья, задрал его вверх, раскрывая ее ножки в белых чулочках и томящиеся ягодицы, и, убрав полоску трусиков, направил головку в пещерку. Прохлада ночного воздуха сменилась теплыми объятиями ее половых губ. Алина охнула от наслаждения, тогда я взял ее за локотки и немного нагнул, сам приседая. Отведя таз назад, я снова вошел в нее. Затем еще раз. С каждым проникновением она воодушевлялась сильнее и сильнее. В этом что-то было – заниматься сексом на пляже, не сняв с себя одежду. Я овладевал приморской красавицей, стоя сзади, а она наполняла прохладный воздух горячим дыханием.
Не удержавшись на ногах, после очередного сокрушительного удара, она пала на колени. Развернулась ко мне и поцеловала моего зверя. Сначала только губами, затем подключила и кончик языка и, в конце концов, погрузила его в свой ротик. Я стоял над ней и наслаждался ее ласками, предчувствуя, как
Автобиография школьницы (часть 2)