продолжала сосать его пульсирующий член. Я пыталась дышать носом, отчаянно высасывая каждую каплю его семени. Наконец Кирилл отпустил мою голову от своей хватки, и я неохотно оторвала голову от его пульсирующего члена. Я сделала столь необходимый вдох, а затем закрыла глаза, чтобы насладиться солёным вкусом во рту.
Когда я снова подняла голову, Кирилл смотрел на меня стеклянными глазами. Его ноги выглядели слабыми, поэтому я похлопала по дивану рядом с собой и велела ему сесть. Через мгновение он рухнул на подушки рядом со мной. По тому, как он лежал, я не могла не заметить, что его молодой член был выставлен на всеобщее обозрение. Моё тело пылало, и по всем моим особым местам бегали мурашки. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы меня трахнули, но могла ли я решиться на такой ответственный шаг с собственным сыном?
****
Прошла целая неделя с того яркого, запретного орального приключения с Кириллом, которое до сих пор отдаётся жаркими волнами в моём теле. Ни один день не обходился без того, чтобы я мысленно не возвращалась к тому моменту: его горячее дыхание на моей промежности, его пальцы, уверенно скользящие по моим бёдрам, и тот миг, когда я полностью растворилась в сладостном забытьи. Эти воспоминания, словно искры, разжигают во мне неутолимый голод, заставляя сердце колотиться, а кожу покрываться мурашками от одного лишь мысленного прикосновения. Я ловлю себя на том, что хочу снова ощутить этот пожар, эту дрожь, этот момент, когда время замирает, а тело говорит громче разума.
Неделя выдалась безумно насыщенной — работа и бесконечные бытовые хлопоты поглощали меня целиком, словно пытаясь отвлечь от этих мыслей. В клинике я то и дело сталкивалась с Дианой, и каждый её взгляд был как лёгкий электрический разряд. Она вела себя заметно отстранённо, держалась холодно, но её тёмные, глубокие глаза будто скрывали что-то невысказанное. Наши взгляды пересекались в коридорах, и каждый раз я чувствовала укол вины за тот поспешный уход после нашей последней встречи. Я знала, что обидела её, но не могла найти слов, чтобы объясниться. А в глубине души, в самом тёмном уголке, зарождалось новое, волнующее чувство — почти звериное, пугающе притягательное. Я хотела её. Хотела снова ощутить её близость, её настойчивые, но такие нежные прикосновения, её руки, которые, казалось, знали обо мне больше, чем я сама.
Мои мысли всё чаще ускользали в запретную зону. Я начала представлять, как выглядит её тело под строгой медицинской формой: изящные изгибы, мягкая, тёплая, шелковистая кожа. Есть ли у неё там, внизу, аккуратная полоска тёмных волосков, или кожа её лобка гладкая, словно отполированный мрамор? Я ловила себя на фантазиях о том, как она, возможно, думает обо мне в тишине своей спальни, как её пальцы скользят по собственной вагине, вызывая дрожь, как её дыхание становится тяжелее при мысли обо мне. Эти образы были такими яркими, такими осязаемыми, что я чувствовала, как моё тело откликается — жар разливался по низу живота, а щёки пылали от смеси стыда и возбуждения. Неужели я всерьёз задумываюсь о том, чтобы изменить Кириллу с Дианой? Эта мысль пугала, но в то же время манила, словно тёмная, неизведанная тропа, ведущая в глубину леса.
Я пыталась заглушить эти фантазии, погружаясь в работу с головой. Но рабочая неделя тянулась мучительно медленно, словно время решило испытать моё терпение. Каждый вечер, возвращаясь домой, падая от усталости, я чувствовала, как моё тело жаждет разрядки, как оно требует чего-то большего, чем привычная рутина. Я смотрела на Кирилла, на его знакомые черты, его тёплую улыбку, и чувствовала, как
брачный ночь с друзьями мужа на его глазах