выкручиваться, а если что, Катя, что-нибудь тоже придумай. Основное я тебе рассказал."
Я кивнула, глядя в темное окно, где мелькали редкие огни. "— Хорошо, но если план провалится, я не виновата, " – сказала я, стараясь звучать твердо, но голос слегка дрогнул. "— Сам будешь отвечать." Внутри все сжалось. Отвечать перед кем? Перед Максимом? Перед собой? От мысли, что Таня может что-то заподозрить, по спине побежали мурашки – смесь страха и какого-то щекотливого возбуждения от риска. Я украдкой посмотрела в боковое зеркало. Максим сидел, уставившись в окно, его лицо в полумраке было непроницаемым. *Что он сейчас чувствует? Ревнует? Доверяет?*
Машина замедлила ход, сворачивая на проселочную дорогу. Темнота за окном стала абсолютной, только фары выхватывали из мрака кусты и стволы деревьев. Олег переключил передачу. Его рука, сильная, с выступающими венами, легла на рычаг КПП между нами. На миг его мизинец едва коснулся моего бедра, одетого в тонкую ткань платья. Как удар током. Я резко отдернулась, прижавшись к дверце. Сердце забилось так громко, что, казалось, заглушит шум мотора. Глубокий вдох. *Нечаянность. Просто нечаянность.* Но почему тогда щеки пылают, а между ног пробежала странная, предательская волна тепла? Я сжала колени сильнее, чувствуя, как влага смущения выступает на коже под грудью.
"— Скоро приедем, " – сказал Олег, его голос прозвучал необычно мягко. Он снова посмотрел на меня. В темноте салона его глаза казались глубже, темнее. "— Не волнуйся, Кать. Все будет хорошо." Его рука снова легла на рычаг, но теперь он сознательно держал ее подальше. Этот жест заботы почему-то смутил меня еще больше, чем нечаянное прикосновение. Он чувствовал мою панику. Чувствовал мою реакцию. От этой мысли стало жарко.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутились вопросы: *Какая она, Таня? Увидит ли фальшь в моих глазах? А если захочет обнять меня как невестку?* Я украдкой взглянула на Олега. Его челюсть была напряжена, профиль резко очерчен в тусклом свете приборной панели. *Что он на самом деле чувствует, разыгрывая эту комедию?* Мысль о том, что ему тоже неловко, принесла слабое облегчение. Но тут же вспомнилось его прикосновение, этот мгновенный электрический разряд, и облегчение сменилось новой волной смутного, тревожного возбуждения. Я сжала руки на коленях до побеления костяшек. *Всего неделя. Просто игра. Держись, Катя. Для Максима.* Но где-то в глубине уже шевелился червячок сомнения: а точно ли это *только* игра? Для всех?
Машина остановилась перед большим, утопающим в зелени домом. "Приехали, " – пробормотал Олег, и его рука легла на мою, лежавшую на коленях. Быстро, успокаивающе. Я вздрогнула, как от ожога. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми. *Только роль, только роль, * – заклинала я себя, выдергивая руку и хватаясь за дверную ручку. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Ступив на прохладную землю, я вдохнула ночной воздух, пытаясь успокоиться. Максим вышел сзади, его присутствие было островком стабильности в этом безумии. Но островок тут же отплыл, когда дверь дома распахнулась, и на пороге возникла женщина.
"— О, братик, привееет!" – ее голос, громкий и пронзительный, разрезал тишину. Таня. Она бросилась на Олега, обвила руками, звонко чмокнула в щеку. Энергия била из нее ключом – яркая, неудержимая, пугающая. А потом ее взгляд упал на меня. Глаза – живые, слишком проницательные – мгновенно оценили меня с ног до головы. Хитрая улыбка тронула ее губы. "— А это та, о ком я думаю?!"
Меня словно парализовало. Язык прилип к небу. "— Катя, " – едва выдавила я, чувствуя, как пламя стыда охватывает шею,
Судьба 23-я часть