перешедший в серию всхлипов. Я мог бы умереть там счастливым человеком. Ее спина выгнулась, я крепко держал ее, и, в конце концов, хватка ослабла.
Сев, я расстегнул ширинку на своих боксерах, позволив своему твердому мужскому достоинству выпрыгнуть вперед. Я посмотрел на Светлану Андреевну, которая на долю секунды выглядела так, будто она смотрела на него. Нет, это, должно быть, была игра света, но в любом случае, мне было все равно. Я просунул руки, под ее бедра, широко раздвигая ее ноги, приставив головку своего члена к ее влажному, теплому входу влагалища, и осторожно двинулся вперед.
Светлана Андреевна застонала, теперь уже громко, по-прежнему не открывая глаз, и я начал раскачиваться в ней взад-вперед. Член был слишком возбужден, и долго раскачиваться взад-вперед было нельзя. Я крепко держал ее и начал двигаться вперед-назад, все сильнее и сильнее.
Тёща застонала, но глаза ее оставались закрытыми. Я наблюдал, за движениями ее совершенного, пышущего здоровьем тела, когда мой член входил в нее снова и снова. Мой взгляд переходил с ее гибкого тела на мои глубокие толчки и время от времени поднимался к ее лицу. На мгновение я мог поклясться, что она смотрела прямо на меня, но затем это исчезло. В мгновение ока я был на грани и вскоре застонал, с силой входя в нее, изливая в нее все, что у меня было в моих яйцах.
Момент повис в воздухе, насыщенный удовлетворением, возбужденный тем, что он только что сделал. Я выдохнул, и на моём лице медленно расплылась самодовольная улыбка, когда я наблюдал, за Светланой Андреевной в лунном свете. Она все еще спала, или прекрасно притворялась, что спит, ее тело было расслаблено, губы слегка приоткрыты, ночнушка была смята ровно настолько, чтобы обнажить изгиб бедра.
Никакого чувства вины. Только пьянящее ощущение того, что я дал ей именно то, в чем она призналась, что хотела.
Я лениво провел пальцем вниз по ее руке, наслаждаясь тем, как согревается ее кожа, под его прикосновениями даже, во сне. Она пробормотала что-то неразборчивое, слегка подвинувшись, и ее бедро коснулось моего бедра. Звук ее дыхания, слабый аромат ее шампуня, смешанный с запахом пота и секса, опьяняли.
Наклонившись, я поцеловал ее в плечо, медленно и неторопливо, просто чтобы посмотреть, отреагирует ли она. Она не шевельнулась, но ее грудь вздымалась, от глубокого вдоха, пальцы дергались на простынях.
Отстранившись, я вытянулся рядом с ней, заложив одну руку за голову, и уставился в потолок с тихим, собственническим удовлетворением. Она получила свою фантазию. Я получил острые ощущения от секса с тёщей.
В последний раз взглянув на ее умиротворенную фигуру, я закрыл глаза, прохладный воздух кондиционера обдувал их обоих и они оба крепко уснули.
Когда я проснулся, утренний свет пробивался сквозь занавески, и, проснувшись, обнаружил, что место где спала Светлана Андреевна было пусто. Простыни были прохладными там, где она была, но слабый аромат ее духов все еще оставался, как и воспоминание о вчерашнем неожиданном сексе с ней.
Часть вторая.
Потянувшись и удовлетворенно зевнув, я прислушивался к отдаленным звукам, доносившимся, со двора дома, к ритмичному скрежету лопаты, к редким гудением, доносящимся из открытого окна. Светлана Андреевна вернулась в свою стихию: «Шляпа от солнца на голове, эти греховные шорты облегали ее изгибы, грязь на ее голых бедрах, когда она работала в саду со своей обычной сосредоточенностью на прополке грядок.
Натянув на себя одежду, он вышел на улицу, чувствуя, как поднимается дневная жара. Прислонившись к перилам крыльца, я некоторое время наблюдал за тёщей, за тем, как ее майка облегала влажную спину, за тем, как она останавливалась, чтобы вытереть лоб
Случай на учебе