Эта нимфетка, конечно, дразнила меня отвязно, заголяясь и ёрзая на мне в радиорубке, она бесстыдно мастурбировала прямо у меня на глазах, совсем не выбирая для этого места.
Наряд по столовой, импровизированная диджейка на вечерних танцах или крыльцо нашего с Артуром домика, маленькой, вечно мокрой, сучке было по фиг, где кончать. Катенька настойчиво и планомерно добивалась что бы я, если не распечатал её, то хотя бы, как вожатую Полину, взял бы в попочку.
Не знаю, чего мне хотелось больше, выпороть бесстыдницу ремнём и выставить вон, или надеть её бесстыдную пиздёнку на член прямо на столе.
Вот, как-то раз мы с Катей снова зажимались в радиорубке. Малая уже второй раз кончила и ёрзая на моей коленке намочила мне своими соками брюки. Молоденькие упругие сисечки водили мне сосками по лицу, а своей умелой ручонкой Катенька через ткань сжимала мой член. Девочка снова убалтывала его хозяина на потрахушки.
— Ну Юрочка, чего тебе стоит?... Не хочешь делать меня женщиной, так я приготовила попку... Не ужинала, не завтракала, уже сделала клизму и вот что принесла. (в ладони у Катерины была зажата баночка вазелина «Норка»)
— Ты что, прикалываешься дитя?!... Да твоя норка просто на нём порвётся, я уже молчу, что я вообще не должен тебя трогать, а моему члену в тебе не место.
— Ой, да перестань! Ты уже всюду меня потрогал и судя по тому, что я держу в руках, тебе понравилось. (Катя не останавливалась, продолжая терзать мой член через брюки) Ты, Юрочка, кстати, можешь выбирать, взять меня как Полину или воспользоваться дырочкой и поуютнее,.. . только с ней придётся чуть подольше повозиться и немного испачкаться.
— Слезь уже с меня не нормальная!
— Юр, можно я хотя бы его поцелую... ?
— Нет.
— Ладно... тогда просто подержу... в руках?
— Да бля-адь... . (мне стыдно рассказывать какие грязные варианты развития событий крутились в моей голове, когда я решился на манёвр). Отстанешь, если подержишься?
— Клянусь! (обманщица без промедления, давая клятву, подняла руку вверх)
— Хорошо, делай тогда.
Катюша, наконец с меня слезла, опустилась передо мной на коленки и облизываясь расстегнула молнию на моих брюках. Член, естественно, стоял колом, но был всё ещё спрятан в трусах.
План манёвра был прост и на моё счастье сработал, пока девчуля возилась с молнией, я просто взял её за плечи, выставил в коридор и запер дверь на щеколду.
От возмущения у малышки перехватило дыхание.
— А-ах! Как подленько!... Гром, ну ка открой, сейчас же! Мы ведь договорились!
— Иди в отряд, найди ровесника и делай с ним это сколько захочешь!
— Я не хочу с ровесниками! Они все дураки!
— А со мной тебе нельзя! Чего тут не ясного?
— Во сне тогда к тебе проберусь, как Фредди, и высосу всё до капли!... Я умею... и мне сказали, что хорошо!
— Катерина, слушать ничего не хочу, пиздуй в отряд,.. . а!
Хоть и на время, я всё же отделался от этой назойливой пиявки, но радоваться, как выяснилось, мне было рано. Так что через день, Катенька, как и обещала, пробралась ночью в наш домик, разделась и залезла ко мне под простыню.
Короче, я проснулся от того, что кончаю в чей-то маленький и довольно умелый ротик. И пока я возмущался, словно её глупый ровесник, происходившим, Катенька всё до капельки проглотила, оделась и смачно чмокнув меня натруженными губками в щёчку выскользнула вон.
— Держи теперь глаза открытыми Юрочка!... В следующий раз, если тебе ссыкотно, я усядусь на него сама и решу вопрос.
Артурчик смеялся до слёз, когда я примастыривал и к нашей двери
Колдовство. Часть 1.