Следующее моё действие было чисто инстинктивным, но решительным и бесповоротным. Я, одним движением поднял Катеньку на ножки и развернул к себе попочкой. Девочка, сладко причмокивая облизнула губки, вытерла перепачканные щёчки, подбородок и услужливо прогнулась, выпячивая мне на встречу свою аппетитную круглую попочку.
Решение «куда?», принималось так же спонтанно и машинально. Смазки, разумеется, у меня с собой не было, а Катина маленькая пиздёнка утопала в любовных соках, которые уже буквально текли по ляжкам.
Я приставил головку ко входу и чуть поводил ей по губкам, смазывая, притапливая и чуть растягивая преграду, отделяющую меня от её молодого, горячего нутра.
Катя выгнулась, расслабилась и прикрыла в предвкушении глазки:
— Ну чего ты ждёшь, давай... я готова.
Честно, стоя, подсев под Катин не высокий рост, мне было не то, чтобы удобно, и я не рассчитывал, что это будет так просто. Первым движением, я упёрся и растянул, а вторым, чуть меняя угол атаки, ворвался, предусмотрительно прикрыв ладонью широко раскрывшийся ротик теряющей свою девственность малышки.
— Мм... блядь... а-ах, Юрочка.... мм... ты уже внутри.... Такой бо-ль-шой.
Я не долго подождал, позволяя неопытной вагине освоиться с новыми ощущениями и начал по чуть двигаться, обнимая Катину попочку и покрывая поцелуями её узкие плечики и шею. Девочка, для удобства, чуть шире расставила ножки и почти сразу стала подавать бёдрами мне на встречу, вцепившись левой ручонкой в мою руку, а правой наглаживая себя между ног.
— Больно?
— Не-нет... почти.
Катя, не желая меня обламывать, разумеется, мне соврала, ведь её неопытная вульвочка, впервые принимала в себе довольно большой хуй и как же это могло быть не больно?
Она стоически терпела, а я, как мог деликатно, её ебал. Пока не глубоко и без экспрессии.
Внутри дрожащей белобрысой бестии было жарко, скользко и очень пока ещё тесно. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не слиться в милашку сразу.
Гришаня, от вылизываний Алёниной промежности, наконец перешёл-таки к ебле. Он брал мою влажную мечту, стоящей на коленках на лавке, тиская левой ладонью её грудь, а пальцами правой руки, несмотря на протесты партнёрши, растягивая Алёнину попочку.
Увиденное, естественно, меня подстегнуло, и я уже пришпорил с Катей «коней», загоняя в поддающееся лоно свой хуй уже до основания, я обнимал ладонями упругую девичью грудь, перебирая между пальцами её сосочки.
— Бля-адь!: Катя, до синевы прикусила себе руку.
— Больно?... Мне прекратить?
— У-у.: (отрицательно мотает головой)
Выгибаясь и мастурбируя, Катерина продолжала героически принимать таранящий её член до основания. Её первые вагинальный оргазм был уже совсем рядом и пришёл к ней очень ярко, через боль, стыд и радость от добытого в упорной борьбе соития с желанным взрослым парнем.
Катенька вся задрожала, сжалась и конвульсивно сокращаясь своей юной вагиной на моём члене, кончила, тихо пища как мышка. Обессиленная, она бы рухнула на пол, если бы я её не держал. Мы, с моей юной любовницей пришли к финишу практически одновременно. Удерживая малышку от падения и прижимая её дрожащее тело к себе, у меня не нашлось времени чтобы вынуть, и я чувствовал, как её покоренная мной прелесть, впервые наполняется спермой, жадно чавкая и сокращаясь.
Далее, события развивались стремительно и совсем для меня неожиданно.
В помывочной появился друг и любовник горе аспиранта Гриши, с надроченным и вполне себе крупным, в отличии от Гришиного хуем. И тот, безропотно уступил ему Алёну, которая, естественно, этого не видела и была уже на пол пути к пику своего удовольствия. Не почувствовать разницу в размерах красавица, конечно, не могла.
Ахнув от боли и неожиданности, Алёна в ужасе обернулась.
— А-ах! Гриша! Что происходит?!... О-ох, Анатолий прекратите это,.. . так
Всего один день