меня найти, но ничего не получилось. Потом она звонила Ире несколько раз, но всегда слышала одну и туже фразу.
— Абонент временно не доступен или находится в не зоны действия сети.
— Куда все подевались – ругнулась она про себя и тоже ушла домой.
В общем я снова осталась одна и мне не откуда было ждать помощи. Вот так устроила я себе западню – подумала я и стала искать в этом и положительные и отрицательные стороны. У меня даже появился план, как выбраться из универа ночью, я знала, а вот как добраться осенью из центра города в пригород и не быть замеченной, было для меня неразрешимой проблемой. Поняв, что помощь скоро не придёт, я стала экономить оставшуюся еду. Каждый вечер я выкладывала пакет на последнюю ступеньку, в надежде, что его увидят и не понимала, что это бессмысленная работа. Мартышкин труд. Утром, когда я уже пряталась у себя под лестницей, уборщица ругалась, подметая окурки и собирая разбросанные бумажки и мой же пакет. Прошло ещё два дня, и мой продуктовый запас закончился. Ночью со среды на четверг я обошла всё в надежде, чтоб найти что-то съестное, но было всё убрано. Студенты, одно слово – сказала я.
Вера с постоянной периодичностью проверяла и уже стала волноваться, почему я не подаю условный сигнал. Она даже заглядывала под лестницу, но там ничего не нашла, вернее никого. И подумав, что Ира всё же смогла, как-то передать мне мои вещи, успокоилась и перестала больше заглядывать в подвал и искать условный знак. Она ходила на занятия, общалась и веселилась и даже не могла себе представить, что под другой лестницей, по которой она не раз спускалась или поднималась, сидела я как мышь, не пискнув и не шелохнувшись.
Вика тоже сочла, раз ей не перезвонила Ира, то обошлись без её помощи, и вообще перестала звонить. У неё даже промелькнула мысль, а было ли это на самом деле, и не разыграла ли её я, когда просила помочь. А может она просто решила подшутить над Ирой. Кто её знает – это же Маринка. Забыв об этом, Вика даже больше не вспомнила про этот случай, как будто его вовсе и не было, а была ли я в универе голышом или нет, её даже и волновало. Она продолжала общаться со сверстниками, смеяться и ходить на занятия, даже не подозревая, что где-то рядом уже целую неделю я голышом прячусь от всех, хочу есть и выбраться отсюда.
Таня ещё дважды попробовала дозвониться до Иры, но безрезультатно и тоже сочла, что я уже давно, где-нибудь дома или отдыхаю в деревне, где сотовая связь не берёт и я не зря предупреждала их, чтоб они сами мне не звонили, а ждали моего звонка.
Одним словом, Вера, Вика и Таня, сочли, что меня уже нет в универе, и продолжали жить своей студенческой жизнью.
Ира до четверга сидела на больничном со своей дочкой, лечила её и ходила на приём и даже не вспомнила, почему ей никто не звонит. В четверг, когда их выписали, и рано утром в пятницу Ира увела дочку в садик, она пришла на работу и стала разгребать накопившиеся дела и только ближе к обеду она решила позвонить в садик и узнать про дочь, как она там.
Достав телефон из сумочки, она увидела, что он выключен. Она сильно испугалась. Ведь девчонки не знали, где она живёт и наверняка звонили ей. Включив телефон. Она сразу увидела больше десятка несостоявшихся звонов и сразу позвонила Вере.
Добрая теща