Девушки отскочили, как рыбы, Лоли приземлившись на избитое тело матери. Казалось, такой удар должен был убить, но они обе боролись за сознание. Лоли хваталась за голову и рыдала, а Доминик лишь кашляла, все еще приходя в себя после того, как Дик трахнул ее пищевод.
Но это еще не было концом. Хотя он был близко.
"Готов закончить с этими шлюхами, сынок?"
"Готов, пап. Не могу дождаться, чтобы засунуть эту малышку к себе в шкаф. Она будет очень потрепанной игрушкой к концу круиза. А ты?"
Дик хмыкнул. "Я делаю это только ради той порнозвезды. Плевать мне на эту лесбу.. Я сломлю ее прямо здесь, и с меня хватит. Пусть потом кормят ее задницу акулам."
Два доминирующих самца засмеялись, хватая свои трофеи. Рик поднял плачущую Лоли и швырнул в канаты, где она повисла безжизненно. Дик просто перевернул Доминик на живот и поднял ее задницу так высоко, что она опиралась на плечи. Затем отец и сын вошли в женщин, которых так легко победили. Я слышал, как Доминик стонет от боли, когда толстая головка перекрученного члена Дика входила в нее, и она закричала. Она царапала маты, но никуда не могла деться. Он смеялся, схватил ее широкие бедра и вошел до конца. Он трахал ее, как отбойный молоток асфальт, и теперь, когда он был внутри, Доминик могла только покориться. Ее побеждали и раньше, но никогда так. Никогда как последнюю шлюху.
Я посмотрел на Лоли, висящую в канатах, ее лицо скрытое черной чёлкой. В слезах она подняла взгляд. Сквозь толпу я знал, что она видит меня, сидящего беспомощно, в то время как ее мужественный бывший парень получает минет от своей красивой, божественной, дьявольской любовницы. Я мог только наблюдать, как Рик входит в нее. Она что-то прошептала, но я не разобрал — по губам это было похоже на "Помоги мне" или "Пошел ты".
Рик застонал от удовольствия, впервые сломав свою холодную маску. Его член, возможно, разорвал тысячу кискок до Лоли, но она была особенной — и он это понял.
Дик не разделял удовлетворения сына. Он даже не находил тело Доминик привлекательным. Он трахал ее, как мясник разделывает свинью. Для него это была работа, а его работа — ломать некогда гордую женщину в безмозглую сумку со спермой.
В то время как стоны Доминик превратились в жалобные всхлипы, крики Лоли стали стонами экстаза. Рик не ломал ее, не пытался разрушить — он трахал ее, как мастер, показывая, на что способен с девушками, которые ему нравятся. И ей это нравилось. После первого оргазма на ее лице была смесь боли, удивления и девичьего восторга, но после второго и третьего она превратилась в нимфоманку с высунутым языком.
Он отпустил ее волосы, чтобы ласкать грудь, а она выгнулась, целуя его с языком. Она извивалась на его члене, пытаясь принять каждый сантиметр. Тем временем Дик стоял над Доминик, подняв ее ноги, забивая, как гвоздь в маты. Он работал так, словно пытался разорвать ее на части, и вскоре она уже не могла кричать.
"Ох черт, " — простонал Маркус. — "Твой рот... нет ничего лучше... БЛЯТЬ!"
София соскользнула с его столба, ее розовые губы отлипли с громким чпоком, и она быстро начала дрочить его двумя руками. Как сломанный гидрант, он начал фонтанировать. Первая струя попала ей в лицо, и она хихикнула, облизывая губы, но перенаправила его член так, чтобы остальное попало на грудь и плечи женщин перед нами, хотя немало осело и на моей спине.
"Ну что, детка, " — прошептала София. — "Твой огромный член чувствует себя лучше,
Трое из Лебединово