Буквально через несколько секунд, без видимой, казалось, причины её глаза растерянно забегали, а улыбка замерла, сменившись выражением легкой тревоги.
— Ой, телефон! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу с такой милой театральной драматичностью, что я невольно улыбнулся. — Я же его выключила вчера вечером, когда... ну, когда все началось. Мама наверняка с ума сходит!
Она юркнула куда-то под кровать, где оставила свою маленькую сумочку. Через мгновение я услышал характерный звук включения. Тишина длилась несколько секунд, а потом раздался целый каскад звуков – вибрации, гудки, мелодии пропущенных вызовов. Много. Очень много.
Иришка держала в руке сверкающий всеми цветами радуги смартфон и быстро прокручивала экраны. Её лицо было бледным, глаза округлились от наползающей на нее паники.
— Пропущенные… с полуночи… Мама, папа… бабушка… Игорь… — она пробежала пальцем по экрану, пока губы беззвучно шевелились. — Боже, мне надо срочно! Прямо сейчас! Они уже, наверное, заявление в полицию пишут! — В её голосе звенела настоящая истерика.
Она бросилась обратно в ванную. Слышно было, как льется вода, как она что-то роняет торопясь. Через пару минут Иришка выскочила оттуда, уже почти одетая – в те же узенькие шортики и футболку, волосы были влажными и небрежно стянуты в хвост. Лицо вымытое, но без следа макияжа, отчего она казалась еще моложе и беззащитнее. В руках она сжимала свою сумочку и те самые черные кружевные трусики, аккуратно свернутые.
— Максим, мне правда надо бежать, — она металась между прихожей и коридором, ища, куда деть трусики, в конце концов сунула их в карман шортиков.
Встревоженная девушка остановилась в прихожей напротив меня. В её поведении читались растерянность и неловкость. Иришка сделала маленький, неуверенный шаг ко мне. Она вскользь посмотрела на мои губы. Я видел, как она хочет поцеловать меня на прощание. Хочет, но боится. Боится снова запутаться, боится этой новой, необъяснимой связи, которая возникла так внезапно. Боится, что поцелуй снова затянет её в водоворот, из которого уже не выбраться без потерь.
Я не хотел настаивать, не стал наклоняться к ней первым. Она и так получила за эти сутки больше новых впечатлений, эмоций и физических ощущений, чем, возможно, за всю предыдущую жизнь. Ей нужно было время, чтобы разобраться во всём этом. Я просто мягко улыбнулся и положил руку ей на плечо.
— Беги, лапочка. Такси вызвать? Или до метро?
— До метро, я добегу! — она махнула рукой, уже натягивая кроссовки без шнурков. — Спасибо тебе… за все. Правда.
Она посмотрела на меня, и в этом взгляде была целая гамма чувств – благодарность, смущение, остатки страсти и наивное доверие. Потом резко развернулась, дернула дверь и выскочила на лестничную площадку. Дверь захлопнулась за ней, оставив меня в неожиданно гнетущей тишине опустевшей квартиры.
Я еще какое-то время стоял в прихожей, прислушиваясь к затихающему топоту её шагов по лестнице. Потом медленно прошел на кухню. Автоматическими движениями поставил турку, насыпал кофе, налил воды. Пока кофе закипал, я подошел к большому окну в гостиной. Внизу, на тротуаре, мелькнула знакомая фигурка в коротких шортах. Она бежала не оглядываясь, растворяясь в утреннем потоке людей и исчезла за углом.
Я пил свой горячий из большой кружки и снова всматривался в пейзаж за окном, прислонившись лбом к прохладному стеклу. В квартире пахло её духами…
И только сейчас, в этой тишине, меня накрыло. Я не взял у нее ни номера телефона, ни контакта в соцсетях. Ничего. Только мимолетное имя – Иришка. И воспоминания. Яркие, обжигающие, до мельчайших деталей. Я хотел увидеть её снова. И дело было вовсе
Грехи Молодости