— Паника. Я дёрнулась. Он не сжал, но... просто смотрел.
И тогда я спросила:
У тебя есть презерватив?
Я вглядываюсь в неё. Она поднимает глаза. Не прячет.
— Почему?
— Потому что... ты же меня знаешь...минет — это... Это слишком интимно...
Это... гораздо больше... Чем киской...
Если бы я отсосала — всё бы кончилось...Я бы... Я бы уже была не твоей. И я... хотела выйти. Но ещё — остаться собой... насколько это возможно...
Я молчу. Слышу, как бьётся её сердце.
Слышу, как бьётся моё. Между нами — его член в её руке. Её взгляд — на презервативе. И грань, которую она почти перешла. Я жду. Молчу. Слышу, как она дышит. Она смотрит в пол. Потом — в мои глаза. Тихо говорит:
— Я не могла. Не хотела брать его в рот.
Я чувствовала — если сделаю это... всё.
Он будет во мне. Не просто телом — в голове. Я не могла.
Я киваю. Понимаю. И жду. Она выдыхает.
— Я сказала: «Окей. Надень.»
Он смотрел на меня. Ждал подтверждения. Я кивнула.
Он достал из упаковки. Медленно.
А я... просто... раздвинула ноги. Сняла трусики. Поднялась на колени. Задрала платье. Села сверху.
Я вижу, как она говорит это. Спокойно.
Без слёз. Холодно. Она там — в той машине. Снова.
— Ты была мокрая?
— Да. Он вошёл легко. Без поцелуев. Без слов. Я держалась за подголовник.
И просто... начала двигаться. Вверх-вниз.
Ровно. Без страсти. Как будто отрабатывала.
— Почему так?
— Потому что я не хотела ему дать ничего настоящего. Ни шеи. Ни губ. Ни стонов. Я трахала его, как шлюха.
Быстро. Механично. Чтобы он быстрее кончил. Чтобы отпустил.
Я чувствую, как во мне всё сжимается.
Слышу её голос — и будто вижу:
Карина в машине, в чулках, на чужом члене,
двигается резко, без эмоций,
просто трахает его член своей пизденкой, Как дорожная проститутка...
— Он пытался поцеловать?
— Да. Протянулся.
Я отстранилась. Сказала:
Нет. Без этого.
Он понял. Не настаивал.
Только руки держал на моей талии. Смотрел. И стонал.
— Ты кончила?
— Нет.
Я не хотела. Я держала себя. Я трахала его, как тело. Как проблему, которую нужно решать. Как... способ выйти.
Она замолкает. Я смотрю на неё. Внутри всё сжато.
Я и раньше слышал ее признания.
Я много раз видел её раздетую, полностью открытую. Я чувствовал, как она дёргается в оргазме в моих руках.
Но сейчас... Я вижу самое грязное. Самое настоящее. Карину, которая не хочет, но делает. Карину, которая не любит, но раздвигает ноги, потому что иначе не выбраться. Я вижу ее внутреннюю шлюху, которая сама спровоцировала эту ситуацию и теперь расплачивается за это своей похотливой пиздой.
— Он кончил в презерватив?
— Да. Я почувствовала, как он сжался.
Сказал:
Ты умеешь. Точно не впервой.
Я слезла. Молча. Натянула трусики. Опустила платье. Села рядом. Смотрела в окно. Он снял презерватив. Выбросил.
Завёл машину. Мы ехали молча.
Я ничего не отвечаю.
Она сидит. Смотрит на меня.
— Я не хотела.
— Но сделала.
— Да.
— Не для него.
— Для себя.
— Чтобы выжить?
— Да.
не только. Ты сама спровоцировала его. Ты повела себя как шлюха и расплатилась, как шлюха.
Тишина. Я встаю. Смотрю на неё сверху.
Молча. Секунду. Другую. Карина не плачет. Не оправдывается. Просто сидит передо мной. Я качаю головой. Тихо. Ровно.
— Ты вела себя, как шлюха. Она не отвечает. Ни «нет». Ни «прости». Значит — знает.
Я делаю шаг вперёд. Беру её за подбородок.
— Шлюхи получают то, чего хотят и чего заслуживают...
девственница