Катя замерла на пороге кабинета, пальцы сжимали ремень рюкзака. Сегодня она выбрала:
Белая блузка с чуть прозрачными рукавами
Серая плиссированная юбка (удобно поправлять, когда садишься)
Черные чулки с ажурным верхом
Лакированные туфли – новые, на низком каблуке
Михаил Петрович отложил журнал.
— Присаживайся.— сказал он когда она вошла в кабинет
Она сделала шаг, потом еще один, но не к компьютеру – к его столу.
— Я решила, — голос чуть дрожал, но взгляд не опускала.
Он поднял бровь.
— И?
Катя глубоко вдохнула:
— Я... буду твоей. На время этих занятий.
"Твоей", не "вашей". Михаил Петрович усмехнулся про себя – она сама выбрала слово, даже не понимая, как это работает.
— Только на занятиях? – он откинулся в кресле, пальцы сложил домиком.
— Да. То есть... – она покраснела, – пока ты помогаешь мне с предметами.
Он медленно встал, обошел стол. Катя не отступила, когда он приблизился, лишь слегка прикусила губу.
— Значит, сегодня – информатика, основной предмет? – его рука легла на ее талию, большой палец прошелся по ребрам под блузкой.
Катя кивнула, дыхание участилось.
— А после...
— После, – он наклонился, губы в сантиметре от ее уха, – разберем твои ошибки.
Его ладонь скользнула ниже, едва касаясь резинки чулка через юбку. Катя вздрогнула, но не оттолкнула.
— Ладно, – прошептала она.
Михаил Петрович отошел, оставив между ними шаг.
— Начнем с задач. Садись.
Катя медленно направилась к компьютеру, но Михаил Петрович остановил ее жестким шепотом:
— Не туда.
Она обернулась, встретив его холодный взгляд. Его пальцы легли на край стола, отодвигая клавиатуру в сторону.
— На стол. Лицом ко мне.
Катя замерла, губы ее слегка приоткрылись.
— Или хочешь стоя? — он провел ладонью по своей ширинке, где уже угадывался твердый контур.
Она медленно подошла к столу, дрожащими руками оперлась о край.
— Не так... — он резко развернул ее, прижав животом к холодной поверхности. — Раком.
Катя ахнула, но не сопротивлялась. Ее пальцы вцепились в край стола, когда он резко поднял юбку, обнажив черные чулки и голую кожу выше.
Михаил Петрович одной рукой прижал ее поясницу, другой — включил скрытую камеру в углу кабинета. Она не видела красного огонька.
— Ты согласна? — его пальцы впились в ее бедра.
Катя кивнула, пряча лицо в локти.
— Громче.
— Да... — выдохнула она.
Его ладонь скользнула под блузку, грубо сжав грудь через кружевной бюстгальтер. Катя вскрикнула, когда боль острой волной разлилась по телу, но протеста не последовало — только короткий прерывистый стон, застрявший в горле.
— Расслабься... — прошипел он, проводя головкой толстого члена по ее дрожащим губам, чувствуя, как они уже влажные от ее возбуждения.
Катя впилась ногтями в стол, когда он без предупреждения вогнал себя внутрь одним резким толчком.
— А-а-ах! — ее крик сорвался громче, чем она хотела. Тело вздрогнуло, пытаясь сжаться от боли, но он уже держал ее за бедра, не позволяя отстраниться.
— Тугая... — сквозь зубы выдохнул Михаил, чувствуя, как ее внутренности судорожно сжимаются вокруг него.
Он не стал ждать, пока она привыкнет. Резкие, грубые толчки заставили Катю снова вскрикнуть. Слезы выступили на глазах, но между ног уже липко предательски текло.
— Больно? — он наклонился, впиваясь зубами в ее шею, не снижая темпа.
— Д-да... — она захлебнулась в собственном стоне, но бедра предательски подались назад, глубже принимая его.
Михаил почувствовал это. Его ритм стал жестче.
Одна рука сжала ее запястье, пригвоздив к столу. Другая грубо рванула блузку, обнажая грудь.
— Ты вся дрожишь... — он усмехнулся, чувствуя, как ее тело сжимается в странном противоречии — пытаясь одновременно вытолкнуть его и вобрать глубже.
Катя больше не кричала. Теперь она стонала — низко, прерывисто, с каждым толчком все громче. Ее пальцы
Аманда ( Кастинг)