дрочили уже вместе. Мы часами стали пропадать на пруду, а когда уходили в лес, то отделялись от всех и найдя молодую поросль березняка, прятались там и стянув свои штаны, весело наяривали свои члены. Иной раз мы их так натирали до боли, что по несколько дней к ним было больно прикоснуться, но потом всё снова повторялось.
Прошло чуть больше месяца, и к соседям подъехала 21 волга. Вскоре прибежал Пашка и сказал мне.
— Всё, я уезжаю. Может, в следующем году увидимся.
— Ну давай, счастливо – помахал я ему в след.
В следующем году соседи продали свой дом и тоже переехали в город. С Пашкой мы так больше и не виделись никогда, и по сей день. Но история на этом не заканчивается, а только начинается.
Как только Пашка уехал, мне стало его почему то не хватать и я часто вспоминал его и скучал. Иногда я забывал о нём, когда мы со сверстниками, местными ребятами гуляли и купались, а когда оставался один, то снова вспоминал и машинально запускал свою руку себе в плавки и вначале медленно, а потом всё сильнее начинал дрочить свой возбуждённый член. Называть член х... мне по прежнему было стыдно и неудобно. Мои родители и бабушка никогда не матерились и это считалось у нас в семье сквернословием.
Иногда я уходил на наше место и там оставшись один снимал свои плавки и дрочил, пока мне это не надоедало. Сперму выплескивал куда попало и обтирал головку листьями. Приятные ощущения охватывали меня полностью с ног до головы, и мне было хорошо, хоть и немного стыдно, сам не зная от чего.
В августе месяце, вода уже стала прохладной и я стал уходить на опушку леса и там в молодых берёзках играть со своим неугомонным членом, пока не замучивал его до тех пор, что он переставал стоять или мне самому это не надоедало.
Наступила осень, я устроился на работу и на эти игры у меня совсем мало оставалось времени. Я с трудом выбирал час или два, чтоб где-то вечером уединиться. И если мне приходилось уходить подальше от дома, то на всё про всё у меня меньше оставалось времени. Дома я знал все укромные места и у меня даже был свой угол на крыше бани, ещё оставшийся со школы и я решил его переделать. Расстелив старые половички, и закрыв все дыры, через которые меня могли бы увидеть, я стал часто прятаться там, положив возле окна на ящик книгу и делая тем самым вид, что просто читаю, а сам спускал свои штаны и играл и тискал свой член.
Наступила зима и я уже не мог прятаться на улице, и мне пришлось самому себе сказать нет, и только когда я мылся в бане, я наслаждался всеми прелестями онанизма. Я уже познал всё прелести дрочки, и не стеснялся, ни своих слов, ни мыслей. Я с нетерпением ждал весну, а особенно лето, в надежде, что мой друг Пашка приедет ко мне, но разочарование наступило уже в мае, когда соседи продали дом и уехали и я понял, что Пашка больше не вернётся.
В лесу всё уже зазеленело, и я стал чаще пропадать на берегу пруда или в лесу не далеко от дома. Изучая в округе местность, я отыскал для себя больше десятка укромных местечек. Возле пруда у меня было четыре таких, где я прячась в кустарнике, мог спокойно лежать там голышом и проходящие мимо не могли меня видеть. Если бы кто застукал меня за этим, подняли бы на смех и
Русалка