голым и подумывал, как бы пройтись по кукурузе и не заблудиться и придумал. Отсчитав двадцать рядков от опушки лесочка, я не пересекая другие рядки пошёл в самую глубь огромного зелёного поля. Кукуруза в некоторых местах даже была выше меня, и кроме её я ничего не мог видеть. Отойдя метров двести или триста, я оглянулся назад и по телу пробежали мурашки. Кругом была только кукуруза, и лишь вдалеке было видно верхушки деревьев, и я не стал испытывать судьбу и вернулся назад. Меня всего переполняло от избытка чувств и ощущений. Я ещё дальше этого лесочка не уходил голым никуда, а тут преодолел расстояние, чуть ли не вдвое больше. Это было просто здорово, и уже через некоторое время я уже шёл в другую сторону и снова до тех пор, пока не исчезли из поля зрения верхушки деревьев. Мне это очень понравилось, и в последующие дни я практически жил голышом на этом поле и питался кукурузными початками, которые только что начинали завязываться и были очень маленькими и мягкими и тем более вкусными. Постепенно я научился ориентироваться в этом зелёном море и уже не боялся заблудиться и уходил чуть ли до самого его края. А тянулось оно на несколько километров, да и в ширину было не менее километра и только по краям было не очень ровным. Во многих местах в него врезались такие же небольшие лесочки и выглядели как полуострова на море. Я всё наблюдал и замечал и считал себя если можно сказать так, штурманом в этом море. А когда кукуруза уже была высотой под два метра, то это стали для меня по настоящему прекрасные и непредсказуемые джунгли. Я бегал по ним голый и резвился от радости, а когда не мог найти прямую дорогу до своего лесочка и домика на сосне, я выходил на любую опушку, и так огибая все попадающиеся на пути мысочки лесного массива, добирался до своего укрытия.
Наступила осень, уборка урожая и работы добавилось. Я сильно уставал, да и на полях всё стало исчезать. На поле убрали на силос кукурузу и на нём теперь пасли табуны коров. На лиственных деревьях стала опадать листва, и с поля в лесочке меня можно было легко увидеть, и я перестал там появляться. Большую часть я стал проводить дома на своих чердаках. Сестра всё время проводила со своими подругами, а брат готовился после этого учебного года поступать в техникум и много проводил времени за учебниками.
Времени на всё не хватало, но если появлялась свободная минута, спешил улизнуть и затихариться на сеновале или чердаке, пока брат или сестра не перепоручили свои дела на меня. Они так часто поступали, и мне приходилось много чего делать за них. Закончился ещё один год и брат уехал в город. Теперь, много его дел, перевалились на мои плечи. Отец, как и обещал, купил мне мопед, да и я зарабатывал и смог немного скопить. Я хоть и был не большого роста, но вполне справлялся с его весом и управлением, так сказать учился на ходу. Педали крутить не надо было и мне вообще было легко, и я очень обрадовался. Я в свободное время стал гонять на нём по деревне и даже на время стал забывать про свои увлечения онанизмом и больше времени катался с ребятами, у кого тоже были мопеды, пока не проткнул колесо. Все были заняты и заклеить мне его было не кому, а сам я не умел тогда и я снова стал проводить всё свободное
Побыть девочкой