такие моменты я тупо широко раскрывал рот, позволяя его залупе биться о мою гортань.
Его было уже не остановить. Я поддавливался его "заглушкой" в горле, но он довольно умело контролировал весь процесс.
В какой-то момент его залупа, казалось, стала проскальзывать по слюне куда-то глубже.
– Ты быстро учишься, – усмехнулся папа, смотря сверху на мою всю в слюнях рожу. – Или талантливая... блядь.
Его член в очередной раз надавил на горло и проник буквально на мгновение внутрь, словно подтверждая сказанное.
Папа сосредоточенно смотрел на мои потуги, возбуждаясь чисто на меня. Было видно: что ему всё по нраву, и осталось немного времени до заветной "сметанки".
– Ну что, готов, сынок? Завтрак чемпиона! – предупредил отец о готовящемся семяизвержении.
Я послушно высунул язык на получение пробы его кончи, ему это понравилось. Он довольно усмехнулся, но свои мысли оставил при себе.
Додрачивал он не спеша, но довольно сильно сжимая свой ствол. Густые капли спермы словно из тюбика стали падать мне сверху на язык. Вкус его кончи свёл меня с ума.
Папа без лишних слов подсунул мне свой хер к лицу, и я без лишних уже руководств дочиста облизал его залупу от остатков семени.
Послевкусие его сметанки на языке было диким, неожиданным и, притягательным. Я слизал каждую каплю, словно голодный зверь, дочиста, без остатка. Когда отец убрал свой член от моего лица, я почувствовал странную пустоту, но тут же на смену ей пришла насыщенность, будто я выпил что-то, чего мне так долго не хватало.
Я поднял глаза. Отец смотрел на меня. В его взгляде теперь читалось удовлетворение, но не просто физическое. Это было что-то глубже, словно он только что достиг какой-то своей тайной цели, о которой я и понятия не имел. А может, это было отражение моего собственного просветления?
Мои губы были влажными, а лицо, уверен, всё ещё покрыто его слюной и моей собственной. Я чувствовал себя выпотрошенным, но в то же время наполненным до краев. Это был не просто минет, это было посвящение, переход в новый мир. Моё тело дрожало, но не от страха, а от переполнявших его чувств.
Он отступил на шаг, потянул штаны и трусы вверх, но не до конца, лишь так, чтобы член снова был укрыт, но доступен. Его голос, хриплый и глубокий, прозвучал, как приговор и обещание одновременно:
– Отлично. – Он улыбнулся, и эта улыбка была хищной, но не пугающей. – Ну что, сына, сейчас я перекурю и распечатаю твою анальную целочку.
Страсти на пляже