странной эйфории. Нас не связывали, не затыкали рот. Мы были свободны в своих движениях, но это была свобода прирученных. По первому слову, по одному лишь взгляду мы были готовы ползти, лизать, принимать. Наш мир сузился до этого зала, до тел Алекса и дяди Миши, до наших собственных потребностей и желаний.
Я, Виталя, теперь не просто принимал их члены в свой анальную пизду. Я жаждал этого. Я ждал их приказов, их команд. И Оля была такой же. Она больше не была моей "женой" в привычном смысле, она была моей соратницей по грязи, такой же послушной игрушкой, как и я. Мы делили сперму, мы делили мочу, мы делили унижения, и в этом была своя извращённая, но сильная связь.
Алекс и дядя Миша стали для нас не просто любовниками или мучителями. Они стали нашими Хозяевами. Нашими богами. Их приказы были законом, их желания — нашими потребностями. Они могли приказать нам лизать дерьмо с пола, а мы бы делали это с таким же усердием, как лизали их члены.
Время от времени, Алекс подходил ко мне, смотрел в глаза, и я чувствовал, как его взгляд проникает прямо в душу, перестраивая что-то глубоко внутри. Как будто моё сознание переформатировалось, стирая старые "нормальные" файлы и записывая новые, "грязные".
Они не всегда нас трахали. Иногда они просто сидели, пили пиво и смотрели телевизор, а мы, голые, лежали у их ног, как верные псы, готовые по первому жесту подняться и исполнить любой приказ.
Отступление:
После завершения инициации Виталий и Оля окончательно принимают свою новую роль: они стали полностью покорными "питомцами" Алекса и дяди Миши.
Неожиданный минет