всю мокрую, капающую слюной и собственным соком, и ты наконец видишь хозяйку – далеко внизу, на коленях, послушно заглатывающую толстый хозяйский член. Тебе нравится смотреть на то, как она его обслуживает – такое тебе никогда не будет доступно. Ты просто вещь, предмет домашнего обихода, слишком небольшого размера для того, чтобы по-человечески сосать член.
Хозяин встряхивает тебя, а потом комната снова проносится мимо, и ты уже лежишь в окошке кофе-машины. У тебя всего секунда, чтобы свернуться удобнее, а потом хозяин захлопывает крышку, и машина оживает.
Она сминает тебя в комок так, что, если бы ты была человеком, она бы сломала каждую твою кость. Толстая трубка вонзается в твою мокрую и очень липкую щель. Ты хочешь стонать, но не можешь, твое горло сдавлено, голова прижата к груди, и ты слышишь собственное двоящееся сердцебиение. Машина растягивает тебя, сначала просто проталкивая трубку все глубже, потом пронзая тебя снова и снова. Она накачивает тебя раскаленным маслом, прогоняет его сквозь твои вены, твои кишки и твое стиснутое горло. Ты хочешь кончить от одной капли этого масла, но сперва тебе нужно, чтобы тебя отодрал хозяин. Тебе хочется, чтобы он пользовался твоим нежным, послушным телом, чтобы сдавил двумя пальцами и, может быть, снова коснулся тебя языком, а потом взял и истратил, использовал как салфетку, как губку для своей спермы.
Машина делает тебе больно, проникает глубже и выворачивает тебя наизнанку. Толстая трубка растягивает твое горло, входит в желудок и дальше, в твою кишку, словно ты просто бусина на жирной и жесткой нити.
Твои ноги оказываются возле твоей головы, твои руки смяты, ягодицы раскинуты в стороны. Все твое тело раскрывается перламутровой внутренней стороной. Машина ломает тебя, ебет, пользуется тобой и накачивает тебя маслом. Им залито все, и ты чувствуешь его сладковатый механический вкус на губах, на порах кожи, на груди и в твоей мокрой, широко раскрытой щели. Машина вскрывает тебя как устрицу, трубка, вошедшая в горло, сплетается в твоей прямой кишке с еще одной, не менее толстой, трубкой. Ты хочешь кричать от счастья, от возбуждения, но машина сжимает тебя, штопает тело острой иголкой, больно пронзает кожу, а потом бросает на металлическую пластину, такую горячую, что твоя кожа сразу покрывается белым пухом. Так сгорают и лопаются все твои волоски.
Машина прижимает тебя к пластине, раскатывает, словно нежное тесто, и ты сразу теряешь форму. Твои зубы, твои соски, твои пальцы стираются в порошок и растекаются словно олово. Машина растягивает тебя, подготавливает, обжигает своим металлом.
С громким щелчком открывается крышка, и ты видишь над собою хозяина. Твои глаза у тебя остались. Твои глаза и тонкая, мокрая щель внизу твоего нового плоского тела.
Он достает тебя осторожно, нежно и, снова головокружительно поднеся тебя к лицу, проводит языком по твоему растянутому животу, по расплющенной груди, по смятым в лепешку бедрам.
Ты видишь хозяйку – она уже кончила сосать его член, и теперь лежит на полу, широко раскинув волосатые ноги и обнажая такую же волосатую, мокрую, жирную вульву. Она трогает себя, сжимает одной рукой свою огромную грудь, а другой натирает свои половые губы, раскрывшиеся, красноватые, капающие смазкой на пол. Ты представляешь, как ее ягодицы будут скользить по полу, размазывая и без того глубокую для тебя лужу.
Хозяин входит в твою щель языком, надувает твое тело и, осторожно взяв тебя пальцами за края, опускает вниз, к своему вздутому от возбуждения члену. Ты видишь перед собой налитую кровью головку и ствол, который ты с трудом могла бы обхватить руками. Большие волосатые яйца оказываются совсем рядом – хозяин
Гарри Поттер и сперма кентавра