с глубоким вырезом. — Это мне уже мало, но тебе — в самый раз.
Она быстро стянула с себя халат и осталась в одном нижнем белье. Я невольно засмотрелась: её грудь, чуть отяжелевшая с годами, но всё ещё упругая, животик, почти плоский, несмотря на возраст, бёдра, плавно переходящие в стройные ноги...
— Ну что, завидуешь? — она улыбнулась, заметив мой взгляд.
— Немного... — призналась я.
— Не переживай, у тебя тоже будет, — она погладила меня по голове. — Главное — правильно ухаживать.
Она надела платье, и я увидела, как ткань натянулась на её груди.
— Упс, — она рассмеялась. — Видишь? Маловато.
Она сняла его и протянула мне.
— Теперь твоя очередь.
Я надела красное платье и ахнула. Оно сидело на мне идеально, подчёркивая каждую линию моего тела.
— Вот видишь, — мама подошла и поправила бретельку. — Ты уже почти такая же, как я. Осталось только...
Она достала из шкафа коробочку.
— Это для тебя.
Я открыла её и замерла: внутри лежал набор украшений — серёжки, тонкая цепочка, браслет.
— Теперь ты настоящая девочка, — прошептала мама, вдевая серёжку мне в ухо.
Я посмотрела в зеркало.
Передо мной стояла девушка.
И это была я.
Я замерла, чувствуя, как между ног нарастает тепло. Платье слегка приподнялось спереди, выдавая мое возбуждение. Мама заметила это сразу — её взгляд скользнул вниз, и на губах появилась хитрая улыбка.
— Ох, Викуся... — она медленно подошла ближе, её пальцы коснулись моего живота. — Кто же тебя так разволновал?
Я не ответила, лишь сглотнула. Её рука скользнула ниже, лёгкие кончики пальцев провели по выпуклости в трусиках.
— Ма-ам... — я прошептала, но не отстранилась.
— Ты же знаешь, что это нормально, да? — её голос звучал ласково, но в нём чувствовалась твёрдость. — Девочки тоже возбуждаются. Особенно... такие, как ты.
Её пальцы надавили чуть сильнее, и я невольно выгнулась.
— Вот видишь, тебе приятно.
Она обняла меня сзади, её грудь прижалась к моей спине. Одной рукой она продолжала ласкать меня через ткань, а другой взяла мою ладонь и поднесла к себе.
— Почувствуй, — прошептала она мне на ухо.
Я коснулась её живота, затем скользнула ниже. Под тонкой тканью трусиков я ощутила тепло и... влагу.
— Мама... ты тоже...
— Конечно, — она засмеялась, и её дыхание стало чуть тяжелее. — Как ты думаешь, почему я так внимательно разглядывала тебя в этом платье?
Её пальцы наконец проникли под край моих трусиков, коснувшись голой кожи. Я вздрогнула.
— Расслабься... — она провела пальцем вдоль всей длины моего члена, от основания до головки. — Ты же видела, как это делают.
Я кивнула. Да, видела. И не раз.
— Тогда повторяй за мной.
Она взяла мою руку и прижала её к себе сильнее. Я робко начала водить пальцами, копируя её движения.
— Да... вот так... — её голос дрогнул.
Мы стояли перед зеркалом — две почти одинаковые фигуры, с одинаково учащённым дыханием. Её рука двигалась быстрее, и я, подражая, тоже ускорилась.
— Мам... я... я скоро...
— Да, детка, да... — она прикусила моё ухо. — Кончай.
Всё тело сжалось в один тугой узел, а затем волна удовольствия накрыла с головой. Я вскрикнула, цепляясь за неё.
Она не останавливалась, пока последние судороги не прошли.
— Молодец, — прошептала она, целуя меня в шею. — Теперь ты поняла, как это делать правильно?
Я кивнула, ещё не в силах говорить.
— Хорошо, — она отошла, но её глаза горели. — Тогда вечером покажешь... Серёже.
Вискарь