— Вот-вот, и работать ещё в полную смену. А какая за это всё награда?
— Награда?! — Брови мужчины поползли вверх. — Какая награда? Это же семья, дети, это святое!
— Для кого святое? Почему только для женщины это святое?! А мужикам всё нипочём?
— Да почему! Мы тоже... Я! Я тоже за семью. Никогда и никуда!
— Значит, в постели вопрос.
— Ты ей хоть раз между ног целовал?
Глаза Константина Андреевича полезли из орбит.
— А это, знаешь, как приятно?! А может, тот, новый, ей это делает. И какие могут быть тогда счёты?!
Константин молча налил и выпил, чуть успокоившись, обтёр вспотевшую шею и, почмокав губами, спросил, сощурившись:
— То есть моя жена ушла от меня потому, что я ей письку не лизал, как собака?! — В голосе его звучали обида и злость.
— Ну давайте теперь материться начнём, нам же всё можно после пяти стопок!
— Простите, Ксения, но как это ещё назвать? Я и слов других не знаю!
— Книжки надо читать, дорогой мой хороший! А вот, может, и из-за этого! Вот будет смешно, правда же?!
— Обхохочешься! — Константин совсем загрустил. — Да я понимаю, что женщинам тоже что-то нужно, любовь там, внимание. Я старался! И потом, есть же язык, рот. Ну, скажи, что тебя не устраивает, попроси, и всё можно исправить! А не так, подло. Взять и уйти к другому!
— Вы думаете, так просто сказать, что ты хочешь?
— А что трудного?
— Ну, возьмём меня!
— Ох! С удовольствием!
— Не забегайте вперёд, немолодой человек! Так вот, возьмём меня, как пример! Я ещё в июне представления не имела, чего именно я хочу. Будете смеяться, но я даже не знала, что такое возможно! А теперь для меня это в порядке вещей и, не буду скрывать, даёт мне всё это вовсе не муж!
— Ага!
— Ликуйте.
Константин глубоко и часто задышал, выцедил из графинчика остатки водки и закинулся ими, подхватив с тарелки кусочек селёдки.
— А муж? — уточнил он, перестав жевать.
— А муж не даёт! Он даже не умеет! И не хочет ничего менять! Его всё устраивает! И вас, кажется, до последнего времени в семье всё устраивало! А вашу жену, кажется, нет. А потом мужики удивляются и женщин нехорошими словами называют. А может, нам тоже хочется любви, чувствовать что-то, испытывать удовольствие, радоваться близости, а не отрабатывать обязательную повинность!
— Ух, вы как Александра Михайловна Коллонтай со «стаканом воды»: за свободную любовь и равноправие женщин в постели!
— Я говорю, что чувствую, и рассказываю собственный опыт. Ничего более! Хотела бы я вернуться назад и стать опять той зашоренной, ничего не знающей овечкой? Точно нет! Хотела бы я, чтобы мой муж сделал для меня то, что сделали другие мужчины? Сейчас уже нет! Хотя ещё недавно я такие мечты имела. Но вы же костные, вас не изменить! Проще взять другого и научить, чем переделать самовлюблённого мужа, у которого и так «всё хорошо», как у вас. А когда петух клюнул, у вас начинается: нервотрёпка, переживания, месть, уныние...
— А знаете что, научите! Научите меня этим премудростям! Она же вернётся, и тут я с новыми знаниями, как ей пр-р-р-р, отлижу, так она растает и вернётся! Как вам такая идея? — В устах основательно поддатого Константина это даже не звучало оскорбительно, скорее, как пьяный бред.
Маятник