можно только на улице— он провел её по щеке, размазывая сперму. — Тогда в суботу свободна.
Катя молча кивнула, чувствуя, как горячая волна стыда смешивается с предательским возбуждением. Её пальцы дрожали, когда она собрала вещи, не смея поднять глаза.
— Я... я согласна, — прошептала она, ощущая, как сперма медленно стекает по подбородку.
Михаил Петрович лишь усмехнулся, наблюдая, как она торопливо выходит из кабинета, даже не попрощавшись. Она уже знала правила — вечером он пришлёт фото, как всегда.
Коридор был пуст. Катя почти бежала к выходу, сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно по всей школе. Каждый шаг отдавался влажным хлюпаньем между ног — она была мокрая, несмотря на унижение.
На улице она наконец смогла перевести дух. Дрожащими руками достала салфетки и начала вытирать сперму с лица.
"Никто не видел... никто не знает..."
Но где-то глубоко внутри теплилась мысль: "А что, если бы увидели?"
От этой фантазии её бёдра сами собой сжались, а внизу живота ёкнуло, а сама она отправилась домой, её шаги были неровными, будто внутренняя борьба отражалась в походке. Тёплый весенний воздух обволакивал кожу, но не приносил облегчения.
"Надо прекратить это безумие" - пронеслось в голове. "Просто рассказать маме. Она поймёт, поможет..."
Но тут же всплыли воспоминания: его голос которым произносил унижения, от которых всё внутри сжималось и одновременно разжигалось. А с Серёжей всё было иначе - нежные поцелуи, быстрые ласки, и такой же быстрый секс, после которого они могли полежать, а потом одевались и расходились по домам.
"С ним я никогда не чувствовала того, что испытываю с Михаилом Петровичем, "- призналась себе Катя. Дома перед сном, ей хватало лёгкого прикосновения к себе, чтобы снять все возбуждение что было и кончить..
Она сжала кулаки. "Но Серёжа... Он из хорошей семьи. Заботливый. Перспективный. Все считают нас хорошей парой."
Мысль о расставании казалась абсурдной. Что я скажу? "Извини, я предпочитаю, когда меня унижают, опускают"?
Она и не заметила как быстро пришла домой Катя закрыла глаза. Внутри бушевала буря: стыд смешивался с возбуждением, страх - с желанием, а на вопрос "как поступить лучше?" она дала себе ответ:
"Уйти? Нет... Это приносит мне удовольствие, и в таком случае все узнают что я шлюха, а так об этом знает только он"
С таким ответом на свой вопрос она вошла в дом.
Пятница. Последний урок.
Катя сидела за партой, лишь изредка посматривая по сторонам, она уже привыкла к тому что под одеждой нет трусов, лифчика, а в попе, пробка. Последние два дня прошли странно — никаких новых заданий, никаких внезапных вызовов в кабинет. Лишь утренние сообщения:
"Доброе утро. Ты без трусов?"
"Да."
"Хорошая девочка."
И всё.
Но её больше всего её смущало то что — ей это начало нравиться, контроль, разные вопросы, и извращённые задания которых не было два дня.
Во время уроков дождь начался внезапно, утром было тепло, солнце, а щас дождь. Катя стояла у школьного крыльца, наблюдая, как капли хлещут по асфальту. Она могла бы позвонить папе чтобы забрал её и она не промокла, но вместо этого её глаза сами нашли его.
Михаил Петрович шёл по коридору к выходу, деловито проверяя телефон.
Катя глубоко вдохнула.
"Просто спроси. Просто..."
Она сделала шаг. Потом ещё один.
— Михаил Петрович... — её голос прозвучал тише, чем она хотела.
Он обернулся, подняв бровь.
— М-можно вас на секунду?
— Говори.
— Я... — она покраснела, но не опустила глаза. — Дождь начался... а я без зонта. Не могли бы вы... подвезти меня? Если вам не сложно.
На его лице промелькнула едва заметная ухмылка.
— Хорошо. — Он кивнул к выходу и улыбнулся — Идём.
о нас, с начала